Будь головой на плечах, под которыми трепещет и поет народное сердце священного Кемми: научи нас, что надобно делать, чтобы христиане получили всесветный позор и безвозвратную гибель?
Неточные совпадения
Зенон бережно опустил Нефору
на один из диванов, до которого свободнее доходила струя воздуха, подложил ей под
голову и под
плечи подушки, расстегнул тунику
на ее груди и выбежал в смежную комнату, где
была его спальня. Отсюда он принес флакон с индийскою эссенцией и, капнув одну каплю этой эссенции
на предсердие Нефоры, провел тихо рукою и подул, чтоб эфирная жидкость быстрее испарялась. Потом он облегчил
голову гостьи и ослабил цветные ремни у ее сандалий.
Пока они шли городом, она не поднимала с
головы своего покрывала, и многие спрашивали: кто это такая? Христиане же, проходя, отвечали: это новая христианка! Но потом сами себя вопрошали: где и когда эта женщина крестилась? Как ее христианское имя? Зенон должен знать о ней все, но неизвестно и то, где принял веру Зенон… Только теперь неудобно
было их расспрашивать, так как они идут впереди бодрее всех и
на их
плечи опирается ослабевший епископ…
— В нынешние времена, муттер, — сказал он, презрительно подергивая плечами, — у кого
есть голова на плечах и большой карман в панталонах, тот и хорошего происхождения, а у кого вместо головы седалище тела человеческого, а вместо кармана мыльный пузырь, тот… нуль, вот что-с!
Неточные совпадения
Необыкновенная гибкость ее стана, особенное, ей только свойственное наклонение
головы, длинные русые волосы, какой-то золотистый отлив ее слегка загорелой кожи
на шее и
плечах и особенно правильный нос — все это
было для меня обворожительно.
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала, протянула ему руку, но рука, не коснувшись его руки, упала; хотела
было также сказать: «прощай», но голос у ней
на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила руку и
голову ему
на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.
«Боже мой, какая она хорошенькая! Бывают же такие
на свете! — думал он, глядя
на нее почти испуганными глазами. — Эта белизна, эти глаза, где, как в пучине, темно и вместе блестит что-то, душа, должно
быть! Улыбку можно читать, как книгу; за улыбкой эти зубы и вся
голова… как она нежно покоится
на плечах, точно зыблется, как цветок, дышит ароматом…»
Он чувствовал, что лошадь шла из последнего запаса; не только шея и
плечи ее
были мокры, но
на загривке,
на голове,
на острых ушах каплями выступал пот, и она дышала резко и коротко.
Сережа, и прежде робкий в отношении к отцу, теперь, после того как Алексей Александрович стал его звать молодым человеком и как ему зашла в
голову загадка о том, друг или враг Вронский, чуждался отца. Он, как бы прося защиты, оглянулся
на мать. С одною матерью ему
было хорошо. Алексей Александрович между тем, заговорив с гувернанткой, держал сына за
плечо, и Сереже
было так мучительно неловко, что Анна видела, что он собирается плакать.