Я подобрал цельные указы «о сиску» и уцелевшие обрывки по годам и делаю из них выписки в хронологическом порядке, дабы можно было наглядно себе представить, как шло и развивалось в духовном чине такое любопытное явление, как бродяжество, составляющее весьма характерную черту того времени, когда было «строго и благочестиво». Текста самых указов я не привожу, потому что он не представляет ничего интересного.
Когда «утекленца» прижимали до того, что он должен был прятаться по рощам и прилескам, то он держался все-таки поближе к монастырям, где, вероятно, находил сочувствующих питальцев и набирал там себе товарищей для бродяжества.
Иначе, мне кажется, нечем и объяснять легкость, с какою все эти лица пускались в бродяжество, и предположению моему на этот счет я вижу некоторое, по моим понятиям, сильное подтверждение.
Все это положение, вместе взятое, кажется, достойно быть поставлено в числе доводов, что клировые нравы в православной церкви теперь не понизились, а повысились, ибо теперь такое явление, как бродяжество лиц духовного чина, означенное в указах, уже невозможно.
Исчезновение одной такой наклонности, как бродяжество, распространившееся в оно время среди вдовых священников и иеромонахов, как я смею думать, конечно, должно быть сочтено улучшением, а не ухудшением нравов русского духовенства. А улучшению его в этом роде значительно содействовало учреждение нашими раскольниками самостоятельной иерархии, сначала в Австрии, а потом и в России.