Неточные совпадения
И долго молча плакала она.
Рассыпавшись
на кругленькие
плечи,
Ее власы бежали, как волна.
Лишь иногда отрывистые речи,
Отзыв того, чем грудь была полна,
Блуждали
на губах ее; но звуки
Яснее были слов… И голос муки
Мой Саша понял, как
язык родной;
К себе
на грудь привлек ее рукой
И не щадил ни нежностей, ни ласки,
Чтоб поскорей добраться до развязки.
Неточные совпадения
Татьяна то вздохнет, то охнет; // Письмо дрожит в ее руке; // Облатка розовая сохнет //
На воспаленном
языке. // К
плечу головушкой склонилась. // Сорочка легкая спустилась // С ее прелестного
плеча… // Но вот уж лунного луча // Сиянье гаснет. Там долина // Сквозь пар яснеет. Там поток // Засеребрился; там рожок // Пастуший будит селянина. // Вот утро: встали все давно, // Моей Татьяне всё равно.
Два инвалида стали башкирца раздевать. Лицо несчастного изобразило беспокойство. Он оглядывался
на все стороны, как зверок, пойманный детьми. Когда ж один из инвалидов взял его руки и, положив их себе около шеи, поднял старика
на свои
плечи, а Юлай взял плеть и замахнулся, тогда башкирец застонал слабым, умоляющим голосом и, кивая головою, открыл рот, в котором вместо
языка шевелился короткий обрубок.
Красный татарин вошел, проговорил что-то, точно ругается, и стал; облокотился
на притолку, кинжалом пошевеливает, как волк исподлобья косится
на Жилина. А черноватый, — быстрый, живой, так весь
на пружинах и ходит, — подошел прямо к Жилину, сел
на корточки, оскаливается, потрепал его по
плечу, что-то начал часто-часто по-своему лопотать, глазами подмигивает,
языком прищелкивает, все приговаривает: «корошо урус! корошо урус!»
— Житье
на всем готовом, жалованья — сколько запросишь. Дело вести без учету, без отчету, все как сыну родному доверю… Что же?.. Чего молчишь?.. Аль
язык отсох!.. Говори, отвечай! — сильно тряся за
плечи Василья Борисыча, говорил Патап Максимыч.
И
на тот самый день [1 сентября 1743 года.] палачи
на площади резали
языки у Степана Васильича с сыном и били их кнутом; резали
язык и первой петербургской красавице Наталье Федоровне и, взвалив ее нá
плечи дюжего мужика, полосовали кнутом нежное, всенародно обнаженное тело…