Остолбенела Марья Ивановна, услыхав от Дуни такие нежданные речи. Увидела она, что перед ней стоит не прежняя смиренная, покорная и послушная девушка.
Гордый взор Дуни блистал ярким огнем, и Марья Ивановна нашла в нем поразительное сходство со взором Марка Данилыча, когда, бывало, он с ничем неудержимым гневом напускался на кого-нибудь из подначальных.
„За что?“ — с безумною тоскою // Меня спросил твой
гордый взор, // Когда внезапно над тобою // Постыдной грянул клеветою // Врагов суровый приговор. // За то, что жизни их оковы // С себя ты сбросила, кляня. // За то, за что не любят совы // Сиянья радостного дня, // За то, что ты с душою чистой // Живешь меж мертвых и слепцов, // За то, что ты цветок душистый // В венке искусственных цветов!
Неточные совпадения
Как рано мог он лицемерить, // Таить надежду, ревновать, // Разуверять, заставить верить, // Казаться мрачным, изнывать, // Являться
гордым и послушным, // Внимательным иль равнодушным! // Как томно был он молчалив, // Как пламенно красноречив, // В сердечных письмах как небрежен! // Одним дыша, одно любя, // Как он умел забыть себя! // Как
взор его был быстр и нежен, // Стыдлив и дерзок, а порой // Блистал послушною слезой!
Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то
гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно; ничей
взор не обещает столько блаженства; никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.
Возвед потом очи мои, обратив
взоры на близстоящие селения: — Се хижины уничижения, — вещал я, — на месте, где некогда град великий
гордые возносил свои стены.
«Кинул
взор вперед себя на ширь степи
гордый смельчак Данко, — кинул он радостный
взор на свободную землю и засмеялся гордо. А потом упал и — умер.
Он же, держа руку под козырек и проходя с важной неторопливостью, смотрит каждому по очереди в лицо
взором гордым и милостивым.