Фернандо! до меня доходят слухи, Что ищешь ты войти в мое семейство!.. Безумец ты! — клянусь святою девой! — И мысль одна, мой милый, быть мне зятем, Должна казаться смертною обидой.
Вон! вон скорей из дома моего, Чтоб никогда ни сам, ни дочь моя Тебя близ этих мест не увидали. Но если ж ты замыслишь потихоньку Видаться с нею, то клянусь Мадритом, Клянусь портретами отцов моих, Заплотишь кровью мне.
Фернандо! — кто такое! да!.. Фернандо!.. Знакомо это имя что-то мне! — А!.. вот судьба!.. он выгнан из дому Два дня тому назад безмозглым Алварецом, За вздор какой-то!.. нечего бояться!.. Но… правда… может он узнать… предостеречь… Ну, если эта буйная душа Испортит дело всё… нет!.. прежде Убейте мне его… найдите… справьтесь… Как вам тогда придет на ум… Потом Эмилию похитить можно… Клянусь… я выдумал прекрасно!..
Всё к тебе идет. И если б ты явилась мне теперь В измаранном и самом гадком платье, То, я клянусь мечом отцовским, Любил бы я тебя как прежде, И столько же прекрасна ты б казалась Моим глазам.
Недалеко живет отсюда Дон Алварец; в его саду когда-то Мы встретились с тобою. Я к нему Хочу идти просить гостеприимства: Я был воспитан там, от юных лет. Но здесь мне оставаться невозможно, На это есть причины… я клянусь, Что возвращу тебе червонцы… Ты знаешь, в свете деньги нужны, Чтобы исполнить предприятье… И в случае, что он меня не примет В свой дом…
Ты думал, я заплачу, старый! Ты этого хотел, но женская печаль Не устыдит моих ланит! — бесчеловечный! Я отомщу… чтоб целый мир… а то свершу, Что… я не знаю сам еще, но землю Мой подвиг испугает… ты подумал, Что я заплачу? — нет! клянусь: Скорее разорвется это сердце, Чем я заплачу…
О пощади… оставь меня! я буду Молчать о всем, что слышала, о всем, Что знаю… только пощади меня!.. Не тронь моей невинности; за это Грехи твои и самые злодейства Простит тебе всевышний. — Так, Соррини! Но если ты… тогда умру я! и к тебе Придет моя страдальческая тень И бледною рукой отгонит сон… О пощади… клянусь молчать до гроба!..
Он запер двери! ха! ха! ха! прекрасно, Старик, исполнил ты мое желанье! Я с нею быть хочу наедине… Как с другом… духи тишины! Вы будете свидетелями свадьбы Моей… здесь я клянусь любить Ее одну, что б ни было… вы, стены, Смотрите на Эмилию мою И плачьте, если можете вы плакать! Бледна! бледна! — мертва!..
Любопытство меня жгло… вы этого не понимаете, но, клянусь богом, я уже не могла владеть собой, со мной что-то делалось, меня нельзя было удержать, я сказала мужу, что больна, и поехала сюда…
Все сердце изорвалось! Не могу я больше терпеть! Матушка! Тихон! Грешна я перед Богом и перед вами! Не я ли клялась тебе, что не взгляну ни на кого без тебя! Помнишь, помнишь! А знаешь ли, что я, беспутная, без тебя делала? В первую же ночь я ушла из дому…
– Ты будешь клясться честью, а я – ручаться честным словом, и один из нас при этом, очевидно, будет лжецом. Знаешь что, Монтаран!? Давай лучше поделим его.
И та, что сегодня прощается с милым, — Пусть боль свою в силу она переплавит. Мы детям клянемся, клянемся могилам, Что нас покориться никто не заставит!
– Больше не буду, хозяин, Христом богом клянусь, не буду, обещаю вам глаз не спускать со стада!
– Да нет у меня ничего! Сроду не было! Мамой клянусь – нет и нет! И вообще это личные сбережения…
– Ты будешь клясться честью, а я – ручаться честным словом, и один из нас при этом, очевидно, будет лжецом. Знаешь что, Монтаран!? Давай лучше поделим его.