Мне скучно! — вся душа расстроена, И для меня суббота поневоле Сегодня!.. сердце бьется, бьется, Как птичка, пойманная в сетке! Зачем нейдет отец мой? он опять Злодеям в руки попадется… Как скучно быть одной весь день; Всё песнь одна; низать и распускать свой жемчуг, Читать и перечитывать, одеться В парчу и вновь раздеться, есть и пить И спать… однако ж эту ночь Мой сон был занимателен и страшен!
Ноэми! Сара! помогите, помогите!.. Измучен я усталостью… и страхом. Он истекает кровью… о! проклятье Злодеям!.. дайте кресло и подушки; Он истекает кровью!..
О горе! горе! горе нам! он здесь был — Раввин принес мне доказательства… я верю, Что он — мой сын! — я спас… он спас меня… И он погибнуть должен… не спастись Ему вторично от руки злодеев… Ноэми! горе! горе для тебя! Фернандо — брат твой! Испанец — брат твой! Он гибнет; он родился, чтоб погибнуть Для нас! — он христианин!.. он твой брат!
О, возвратите поскорей меня Родительскому дому… мой отец В отчаянии будет, если он Узнает про ужасный этот случай! Со мной гуляла мачеха моя В саду, и вдруг злодеи ухватили Меня, связали, повлекли с собою. Окончите благодеянье ваше!.. Велите отвести меня домой Как можно поскорей… что мой отец Подумает, что скажет он?..
Знавал ли ты Спокойствие души, знавал ли ты Надежду, радость… счастие… Всем тем, что ты знавал и не знавал, Чему ты верил, от чего страдал, Всем тем, что страшно для души твоей, Коль есть в тебе душа, бессовестный злодей, Я заклинаю на коленах… пощади...
Борис. Ах, кабы знали эти люди, каково мне прощаться с тобой! Боже мой! Дай Бог, чтоб им когда-нибудь так же сладко было, как мне теперь. Прощай, Катя! (Обнимает ее и хочет уйти.) Злодеи вы! Изверги! Эх, кабы сила!
Отмщенья, государь, отмщенья! Паду к ногам твоим: Будь справедлив и накажи убийцу, Чтоб казнь его в позднейшие века Твой правый суд потомству возвестила, Чтоб видели злодеи в ней пример.
Вдруг на прошлой неделе я прохожу по улице, и как посмотрел на приятеля — слышу жалобный крик: «А меня красят в желтую краску!» Злодеи! варвары! они не пощадили ничего: ни колонн, ни карнизов, и мой приятель пожелтел, как канарейка.