Фернандо! до меня доходят слухи, Что ищешь ты войти в мое семейство!.. Безумец ты! — клянусь святою девой! — И мысль одна, мой милый, быть мне зятем, Должна казаться смертною обидой.
У волка есть берлога, и гнездо у птицы — Есть у жида пристанище; И я имел одно — могилу!.. Чудовище! зачем ты отнял у меня Могилу!.. все старанья ваши — зло! Спасти от смерти человека для того, Чтоб сделать зло! — безумцы; Прочь!.. пусть течет свободно кровь моя, Пусть веселит… о! жалко! нет монаха здесь!.. Одни евреи бедные — что нужды? Они всё люди же — а кровь Приятна людям! — прочь!
— Несправедливый бог, Зачем казнить меня через других И ангела губить, чтоб наказать безумца Ничтожного? — иль также в небесах Есть пытки?.. я терпел — и полно мне терпеть!
О боже! Итак, ты хочешь, чтоб я был убийца! Но я горжусь такою жертвой… кровь ее — Моя! она другого не обрызжет. Безумец! как искать в том сожаленья, О ком сам бог уж не жалеет! Час бил! час бил! — последний способ Удастся, — или кровь! — нет, я судьбе Не уступлю… хотя бы демон удивился Тому, чего я не могу не сделать.
Как дьявол… отомщу ж ему, Сожгу его, сдеру с живого кожу, Сорву железом ногти, исщиплю Горячими щипцами, на гвоздях Его ходить заставлю, медь кипящую Волью безумцу в горло и упьюсь, Упьюсь, как сладким нектаром, Его терзаньем, вздохами и визгом!..
Но ведь еще римлянин не сказал своего решающего слова: по его бритому надменному лицу пробегают судороги отвращения и гнева. Он понимает, он понял! Вот он говорит тихо служителям своим, но голос его не слышен в реве толпы. Что он говорит? Велит им взять мечи и ударить на этих безумцев?
Пожалуй, это был единственный королевский родственник, который мог себе позволить путешествовать в одиночку, без охраны, так как только безумец мог попытаться напасть на него.
Пусть всепобеждающая жизнь — иллюзия, но я верю в нее, и несчастья нынешнего дня не отнимут у меня веры в день грядущий. Жизнь победит — сколько рук ни налагалось бы на нее, сколько безумцев ни пытались бы ее прекратить. И разве не умнее: жить, хваля жизнь, нежели ругать ее — и все же жить!
Эгоизм, ну был такой инструмент самосохранения, а у кого его нет? Может быть у каких-нибудь фанатичных альтруистов, безумцев, редчайших экземпляров, которыми принято почему-то восхищаться, но следовать которым и небезопасно и просто глупо.
Пожалуй, это был единственный королевский родственник, который мог себе позволить путешествовать в одиночку, без охраны, так как только безумец мог попытаться напасть на него.
Следи за тем, чтобы не стать безумцем, рвущимся вперёд, и помни, что цель должна делать тебя счастливым, а не несчастным.
– Я и не собирался, – засмеялся я, – хоть меня и можно считать безумцем, но не настолько!