Меж скал незыблемых один, Забыл он жизни скоротечность, Он, в мыслях мира властелин, Присвоить бы желал их вечность Забыл он всё, что испытал, Друзей, врагов, тоску изгнанья И, как невесту в час свиданья, Душой природу обнимал!..
Не должно только слишком завлекаться, Пред ним гордиться или с ним равняться Не должно мыслей открывать своих, Иль спрашивать у подданных совета, И забывать, что лучше гор златых Иному ласка и слова привета!
Всё прежнее, незнаемый молвой, Ты б мог забыть близ Зары молодой, Забыть людей близ ангела в пустыне, Ты б мог любить, но не хотел! — и ныне Картины счастья живо пред тобой Проходят укоряющей толпой...
И так пришельцу говорил Нетерпеливый Измаил: «Ты молод, вижу я! за славой Привыкнув гнаться, ты забыл, Что славы нет в войне кровавой С необразованной толпой!
«Но скоро скуку пресыщенья Постиг виновный Измаил! Таиться не было терпенья, Когда погас минутный пыл. Оставил жертву обольститель И удалился в край родной, Забыл, что есть на небе мститель, А на земле еще другой! Моя рука его отыщет В толпе, в лесах, в степи пустой, И казни грозный меч просвищет Над непреклонной головой; Пусть лик одежда изменяет: Не взор — душа врага узнает!
Ее певала мать родная Над колыбелию моей, Ты, слушая, забудешь муки, И на глаза навеют звуки Все сновиденья детских дней!» Селим запел, и ночь кругом внимает, И песню ей пустыня повторяет...
Паратов. Нет, я не так выразился; допускаете ли вы, что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься, что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи?
Возлелей же князя, господине, Сохрани на дальней стороне, Чтоб забыла слезы я отныне, Чтобы жив вернулся он ко мне!» Далеко в Путивле, на забрале, Лишь заря займется поутру, Ярославна, полная печали, Как кукушка, кличет на юру: «Солнце трижды светлое!
Кажется, что наше желание вспомнить что-нибудь побуждает к труду молчаливых работников предсознания, а потом, когда мы уже совсем забыли это желание, они возвращаются, торжественно принося желаемое впечатление.
Ведь если очень страстно хочешь все забыть, все и забывается или, по крайней мере, замутняется до неузнаваемости. Интересно то, что если страстно, напряженно забываешь постыдное, оно и окружающими скорее забывается, быстрее превращается в полузабытую легенду.
Кажется, что наше желание вспомнить что-нибудь побуждает к труду молчаливых работников предсознания, а потом, когда мы уже совсем забыли это желание, они возвращаются, торжественно принося желаемое впечатление.
Она вспоминала события десятилетней давности, которые не могла забыть вот уже много лет.
Вот так новости! Я совсем уже забыл, что мама обещала сегодня ко мне приехать.