Покрытый пеной до ушей, Здесь начал конь дышать вольней И детских лет воспоминанья Перед черкесом пронеслись, В груди проснулися желанья, Во взорах слезы родились.
Уж милой Зары в сакле нет. Черкес глядит ей долго вслед, И мыслит: «Нежное созданье! Едва из детских вышла лет, А есть уж слезы и желанья! Бессильный, светлый луч зари На темной туче не гори: На ней твой блеск лишь помрачится, Ей ждать нельзя, она умчится!
Она коры не знает ледяной, Цепей зимы и хлада не боится; Серебряной покрыта пеленой, Она сама между снегов родится, И там, где даже серна не промчится, Дитя природы, с детской простотой, Она, резвясь, играет и катится!
Ее певала мать родная Над колыбелию моей, Ты, слушая, забудешь муки, И на глаза навеют звуки Все сновиденья детских дней!» Селим запел, и ночь кругом внимает, И песню ей пустыня повторяет...
Он с детских глаз уже не раз Сгонял виденья снов живых Про милых ближних и родных, Про волю дикую степей, Про легких, бешеных коней, Про битвы чудные меж скал, Где всех один я побеждал!..
Это произошло так. В одно из его редких возвращений домой он не увидел, как всегда еще издали, на пороге дома свою жену Мери, всплескивающую руками, а затем бегущую навстречу до потери дыхания. Вместо нее у детской кроватки — нового предмета в маленьком доме Лонгрена — стояла взволнованная соседка.
Оба мальчугана давно успели привыкнуть к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мокрым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке, и к этому ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс — настоящему запаху нищеты.
Манило возвращение к истокам, трогательные воспоминания детских лет, намерение увидеть соучеников из гарнизонной школы, если, конечно, кто-то из них доселе жив и здоров.
Подумай и предложи, как организовать пионерский костёр в честь открытия детского дома и присвоения ему названия.
Рядом с домом располагалась детская площадка, а там и кустики, и песочница – словом, полное раздолье для кошек на самовыгуле!
Манило возвращение к истокам, трогательные воспоминания детских лет, намерение увидеть соучеников из гарнизонной школы, если, конечно, кто-то из них доселе жив и здоров.