Неточные совпадения
Не прошло десяти минут,
как на конце площади показался
тот, которого мы ожидали. Он шел с полковником Н…. который, доведя его
до гостиницы, простился с ним и поворотил в крепость. Я тотчас же послал инвалида за Максимом Максимычем.
Страсти не что иное,
как идеи при первом своем развитии: они принадлежность юности сердца, и глупец
тот, кто думает целую жизнь ими волноваться: многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится
до самого моря.
— Простите меня, княжна! Я поступил
как безумец… этого в другой раз не случится: я приму свои меры… Зачем вам знать
то, что происходило
до сих пор в душе моей? Вы этого никогда не узнаете, и
тем лучше для вас. Прощайте.
Вообразите, что у меня желчная горячка; я могу выздороветь, могу и умереть;
то и другое в порядке вещей; старайтесь смотреть на меня,
как на пациента, одержимого болезнью, вам еще неизвестной, — и тогда ваше любопытство возбудится
до высшей степени; вы можете надо мною сделать теперь несколько важных физиологических наблюдений…
Капитан мигнул Грушницкому, и этот, думая, что я трушу, принял гордый вид, хотя
до сей минуты тусклая бледность покрывала его щеки. С
тех пор
как мы приехали, он в первый раз поднял на меня глаза; но во взгляде его было какое-то беспокойство, изобличавшее внутреннюю борьбу.
Я
до сих пор стараюсь объяснить себе,
какого рода чувство кипело тогда в груди моей:
то было и досада оскорбленного самолюбия, и презрение, и злоба, рождавшаяся при мысли, что этот человек, теперь с такою уверенностью, с такой спокойной дерзостью на меня глядящий, две минуты
тому назад, не подвергая себя никакой опасности, хотел меня убить
как собаку, ибо раненный в ногу немного сильнее, я бы непременно свалился с утеса.
Но о сем скажем в следующей книге, а теперь лишь прибавим вперед, что не прошел еще и день, как совершилось нечто до того для всех неожиданное, а по впечатлению, произведенному в среде монастыря и в городе,
до того как бы странное, тревожное и сбивчивое, что и до сих пор, после стольких лет, сохраняется в городе нашем самое живое воспоминание о том столь для многих тревожном дне…
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело?
какая малость! //
Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а
те далече, //
Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив
до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, //
Как я с Онегиным моим.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И не заботился о
том, //
Какой у дочки тайный
том // Дремал
до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А
то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня!
до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
Какое нам дело
до того, что, может быть, всякий час ему дорог и терпят оттого дела его!