Неточные совпадения
Я взошел в хату:
две лавки и стол, да огромный сундук возле печи составляли всю ее мебель. На стене ни одного образа — дурной знак! В разбитое стекло врывался морской ветер. Я вытащил из чемодана восковой огарок и, засветив его, стал раскладывать вещи, поставив в угол шашку и ружье,
пистолеты положил на стол, разостлал бурку на лавке, казак свою на другой; через десять минут он захрапел, но я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами.
Часа через
два, когда все на пристани умолкло, я разбудил своего казака. «Если я выстрелю из
пистолета, — сказал я ему, — то беги на берег». Он выпучил глаза и машинально отвечал: «Слушаю, ваше благородие». Я заткнул за пояс
пистолет и вышел. Она дожидалась меня на краю спуска; ее одежда была более нежели легкая, небольшой платок опоясывал ее гибкий стан.
Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь, проведенная без сна,
две минуты против дула
пистолета и пустой желудок.
Небо почти все прочистилось. Свежий ветер чуть-чуть навевал с Днепра. Если бы не слышно было издали стенания чайки, то все бы казалось онемевшим. Но вот почудился шорох… Бурульбаш с верным слугою тихо спрятался за терновник, прикрывавший срубленный засек. Кто-то в красном жупане, с
двумя пистолетами, с саблею при боку, спускался с горы.
В разгаре завязавшегося дела на него наскочил конфедератский офицер, выстрелил из
двух пистолетов, но мимо и бросился с саблей. Суворов отпарировал удар, но противник продолжал настойчиво нападать, пока не подоспел случайно один карабинер и не выручил своего начальника, положив конфедерата выстрелом в голову.
Вокруг оседланные кони; // Серебряные блещут брони; // На каждом лук, кинжал, колчан // И шашка на ремнях наборных, //
Два пистолета и аркан, // Ружье; и в бурках, в шапках черных // К набегу стар и млад готов, // И слышен топот табунов. // Вдруг пыль взвилася над горами, // И слышен стук издалека; // Черкесы смотрят: меж кустами // Гирея видно, ездока!
Неточные совпадения
Вот
пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают
два врага. // Зарецкий тридцать
два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой
пистолет.
Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! // Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! // Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет.
Пистолетов пара, //
Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.
«Теперь сходитесь». // Хладнокровно, // Еще не целя,
два врага // Походкой твердой, тихо, ровно // Четыре перешли шага, // Четыре смертные ступени. // Свой
пистолет тогда Евгений, // Не преставая наступать, // Стал первый тихо подымать. // Вот пять шагов еще ступили, // И Ленский, жмуря левый глаз, // Стал также целить — но как раз // Онегин выстрелил… Пробили // Часы урочные: поэт // Роняет молча
пистолет.
Но когда, вернувшись с псарного двора, где, по словам его доезжачего, последние
две гончие «окочурились», он встретил служанку, которая трепетным голосом доложила ему, что Мария, мол, Акинфиевна велели им кланяться, велели сказать, что желают им всего хорошего, а уж больше к ним не вернутся, — Чертопханов, покружившись раза
два на месте и издав хриплое рычание, тотчас бросился вслед за беглянкой — да кстати захватил с собой
пистолет.
Наконец мы зарядили еще
пистолет; свернули
два билета; он положил их в фуражку, некогда мною простреленную; я вынул опять первый нумер.