Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
Грушницкого страсть была декламировать: он закидывал вас словами, как скоро разговор выходил из круга обыкновенных понятий; спорить с ним я никогда не мог.
Посмотрите, вот нас двое умных людей; мы знаем заранее, что обо всем можно спорить до бесконечности, и потому не спорим; мы знаем почти все сокровенные мысли друг друга; одно слово — для нас целая история; видим зерно каждого нашего чувства сквозь тройную оболочку.
Вы думаете, что я вам без спора подставлю свой лоб… но мы бросим жребий!.. и тогда… тогда… что, если его счастье перетянет? если моя звезда наконец мне изменит?..
— Господа! — сказал он (голос его был спокоен, хотя тоном ниже обыкновенного), — господа! к чему пустые споры? Вы хотите доказательств: я вам предлагаю испробовать на себе, может ли человек своевольно располагать своею жизнию, или каждому из нас заранее назначена роковая минута… Кому угодно?
Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц, полный и красный, как зарево пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта домов; звезды спокойно сияли на темно-голубом своде, и мне стало смешно, когда я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие-нибудь вымышленные права!..
В подавляющем большинстве сделок, заключаемых российскими организациями и компаниями других стран, предусматривается арбитражный порядок разрешения споров.
В подавляющем большинстве сделок, заключаемых российскими организациями и компаниями других стран, предусматривается арбитражный порядок разрешения споров.
СПО́РЫ, спор, мн. (ед.спо́ра, -ы, ж.). 1. Микроскопические зачатки низших (грибов, водорослей, лишайников) и высших (мохообразных, папоротникообразных и др.) растений, служащие для их размножения и сохранения в неблагоприятных условиях. (Малый академический словарь, МАС)
Множество стихов Крылова обратилось в пословицы и поговорки, которыми часто можно окончить спор и доказать свою мысль лучше, нежели какими-нибудь теоретическими доводами.
Нездоровая жизнь наша, чем дальше, тем поляризируется все больше. И вместо «споров о мнениях» враждующие полярные заидеологизированные силы превращают — в зависимости от своей идейной корысти и устремлений — в сусальный или отпугивающий идол любую выдающуюся фигуру.
СПО́РЫ, спор, мн. (ед.спо́ра, -ы, ж.). 1. Микроскопические зачатки низших (грибов, водорослей, лишайников) и высших (мохообразных, папоротникообразных и др.) растений, служащие для их размножения и сохранения в неблагоприятных условиях.
В подавляющем большинстве сделок, заключаемых российскими организациями и компаниями других стран, предусматривается арбитражный порядок разрешения споров.
Законодатель определяет субъектный состав участников правоотношений, между которыми может возникнуть спор, подведомственный арбитражному суду.
Часто предметом спора становились основополагающие вопросы идеологии и политики.
В подавляющем большинстве сделок, заключаемых российскими организациями и компаниями других стран, предусматривается арбитражный порядок разрешения споров.
Законодатель определяет субъектный состав участников правоотношений, между которыми может возникнуть спор, подведомственный арбитражному суду.
Часто предметом спора становились основополагающие вопросы идеологии и политики.