«Как по вольной волюшке — По зелену морю, Ходят все кораблики Белопарусники. Промеж тех корабликов Моя лодочка, Лодка неснащеная, Двухвесельная. Буря ль разыграется — Старые кораблики Приподымут крылышки, По морю размечутся. Стану морю кланяться Я низехонько: «Уж не тронь ты, злое море, Мою лодочку: Везет моя лодочка Вещи драгоценные, Правит ею в темну ночь Буйная головушка».
К третьей пуговице пристегнута была бронзовая цепочка, на которой висел двойной лорнет; эполеты неимоверной величины были загнуты кверху в виде крылышек амура; сапоги его скрыпели; в левой руке держал он коричневые лайковые перчатки и фуражку, а правою взбивал ежеминутно в мелкие кудри завитой хохол.
Он весь мокр, серенькие перышки на его маленьких голенях слиплись и свернулись; мокрый хвостик вытянулся в две фрачные фалдочки; крылышки то трепещутся, оживляясь страстью, то отпадают и тащатся, окончательно затрепываясь мокрою полевою пылью; головенка вся взъерошена, а крошечное сердчишко тревожно бьется, и сильно спирается в маленьком зобике скорое дыхание.
Они мчались по полям, усыпанным цветами, перепрыгивая через сверкающие ручейки, и вдруг лошадка взмахнула своими маленькими прозрачными крылышками и полетела…
Одни играли, другие яростно делили куриное крылышко, третьи нежились на ласковом мартовском солнышке.
Они мчались по полям, усыпанным цветами, перепрыгивая через сверкающие ручейки, и вдруг лошадка взмахнула своими маленькими прозрачными крылышками и полетела…
Его чешуя переливалась всеми цветами радуги, а маленькие крылышки трепетали, когда он дышал.