Носовцы же (поморского согласия) писали титлу:
царь славы, IС сын Божий, и потому, предав анафеме новщиков [Новщики — вводящие перемену, новизну в расколе.], выгнали их из деревни.
Неточные совпадения
— Благое же начало ты этому спасению сделал,
послав своего старца в стан русский под Новый Городок с подметным письмом! Чего лучше? В нем обещал предать меня, обманщика, злодея, беглеца, прямо в руки палача Томилы. Я копаю русским яму; голову мою Шереметев купил бы ценою золота; сам
царь дорого бы заплатил за нее! И за эту кровную услугу ты же требовал награды: не тревожить твоих домочадцев зарубежных. То ли самое писал ты тогда?
Верь мне,
царь грозен для одного зла; великий умеет ценить все великое; он забывает себя, когда дело
идет о благе отечества.
Царь успокоил их словами: «Пускай живут!», а когда они собрались на прежнее житье,
послал их в заводы работать.
— Ура! силен Бог русских! — восклицает
царь громовым голосом и навстречу бегущих шведов
посылает горящую в его руке гранату. Метко
пошла роковая посылка, разодралась на части и каждому, кому дошла, шепнула смертное слово; каждый кровью или жизнью расписался в получении ее. Со всех сторон шведы с бешеным отчаянием заступают места падших; но перед Петром, этим исполином телом и душою, все, что на пути его, ложится в лоск, пораженное им или его окружающими.
Вдоль дороги, по которой надо было
идти царям, тянулись с обеих сторон, будто по шнуру, ряды стрельцов с их блестящими секирами.
Бухарский царь услыхал об этом, и ему захотелось достать червей и научиться этому делу. Он просил китайцев дать ему семян и червей и деревьев. Они отказали. Тогда бухарский
царь послал сватать за себя дочь у китайского императора и велел сказать невесте, что у него всего много в царстве, нет только одного — шелковых тканей, — так чтобы она с собою потихоньку привезла семян шелковицы и червей, а то не во что ей будет наряжаться.
— Никаких других защитников, кроме царя, не имеем, — всхлипывал повар. — Я — крепостной человек, дворовый, — говорил он, стуча красным кулаком в грудь. — Всю жизнь служил дворянству… Купечеству тоже служил, но — это мне обидно! И, если против
царя пошли купеческие дети, Клим Иванович, — нет, позвольте…
Неточные совпадения
— Иван Потапыч был миллионщик, выдал дочерей своих за чиновников, жил как
царь; а как обанкрутился — что ж делать? —
пошел в приказчики.
И наконец приходит срочный год, // Царь-Лев за сыном
шлёт.
Идите вы к чиновнику, // К вельможному боярину, //
Идите вы к
царю, // А женщин вы не трогайте, — // Вот Бог! ни с чем проходите // До гробовой доски!
Послала бы // Я в город братца-сокола: // «Мил братец! шелку, гарусу // Купи — семи цветов, // Да гарнитуру синего!» // Я по углам бы вышила // Москву,
царя с царицею, // Да Киев, да Царьград, // А посередке — солнышко, // И эту занавесочку // В окошке бы повесила, // Авось ты загляделся бы, // Меня бы промигал!..
Попа уж мы доведали, // Доведали помещика, // Да прямо мы к тебе! // Чем нам искать чиновника, // Купца, министра царского, //
Царя (еще допустит ли // Нас, мужичонков,
царь?) — // Освободи нас, выручи! // Молва
идет всесветная, // Что ты вольготно, счастливо // Живешь… Скажи по-божески // В чем счастие твое?»