— Да будто один Михеев! А Пробка Степан, плотник, Милушкин, кирпичник, Телятников Максим, сапожник, — ведь все пошли, всех продал! — А когда председатель спросил, зачем же они пошли, будучи людьми необходимыми для дому и мастеровыми, Собакевич отвечал, махнувши рукой: — А! так просто, нашла дурь: дай, говорю, продам, да и продал сдуру! — Засим он
повесил голову так, как будто сам раскаивался в этом деле, и прибавил: — Вот и седой человек, а до сих пор не набрался ума.
Тут ахнул царь и весь звериный свет; //
Повесил головы Совет, // А Лев-старик поздненько спохватился, // Что Львёнок пустякам учился // И не добро он говорит;
Неточные совпадения
Вздумал он было попробовать какую-то школу между ними завести, но от этого вышла такая чепуха, что он и
голову повесил, — лучше было и не задумывать!
Сам это чувствую, сказать я не могу, // Но что теперь во мне кипит, волнует, бесит, // Не пожелал бы я и личному врагу, // А он?.. смолчит и
голову повесит.
А дочек кто видал, — всяк
голову повесь…
— Как же можно, чтобы я врал? Дурак я разве, чтобы врал? На свою бы
голову я врал? Разве я не знаю, что жида
повесят, как собаку, коли он соврет перед паном?
Бурсак не мог пошевелить рукою и был связан, как в мешке, когда дочь воеводы смело подошла к нему, надела ему на
голову свою блистательную диадему,
повесила на губы ему серьги и накинула на него кисейную прозрачную шемизетку [Шемизетка — накидка.] с фестонами, вышитыми золотом.