Неточные совпадения
Первое мая 1703 года подарило Петра первою морскою пристанью на Балтийском море, а русских — открытым листом в Европу: крепостца Ниеншанц, с
гаванью на берегу Невы, в нескольких верстах от устья этой реки (там, где ныне Большая и
Малая Охта), сдалась, после пятидневной осады, капитану от бомбардир Петру Михайлову (в этом звании находился тогда государь).
Епископ на это согласился, и когда, после тревожно проведенной засим ночи, ударил утром в доску, то увидел, что двор его стал наполняться чернородьем из
Малой Гавани и других отдаленных предместий, но из вчерашней знати, которая хотела здесь сойтись с чернородьем, теперь не было ни одного человека.
Неточные совпадения
— «Значит, остались и города для тех, кому нравится в городах?» — «Не очень много таких людей; городов осталось
меньше прежнего, — почти только для того, чтобы быть центрами сношений и перевозки товаров, у лучших
гаваней, в других центрах сообщений, но эти города больше и великолепнее прежних; все туда ездят на несколько дней для разнообразия; большая часть их жителей беспрестанно сменяется, бывает там для труда, на недолгое время».
В хорошо построенном для государыни дворце во время обеда вдруг отдернули занавес, закрывавший вид с балкона, и глазам восхищенных зрителей представилась великолепная картина: освещенная ярким солнцем Севастопольская
гавань, с десятками больших и
малых кораблей — зачатком славного Черноморского флота.
Эта лагуна, окруженная со всех сторон, представляет собой превосходную тихую
гавань или рейд, в глубине которого, утопая весь в зелени и сверкая под лучами заходящего солнца красно-золотистым блеском своих выглядывавших из-за могучей листвы белых хижин и красных зданий набережной, приютился
маленький Гонолулу, главный город и столица Гавайского королевства на Сандвичевых островах.
Еще не совсем готовый к выходу в море, «Коршун» стоял не на рейде, а в военной
гавани, ошвартовленный [Ошвартоваться — привязаться к берегу или другому судну швартовами — толстыми веревками.], у стенки, у «Купеческих ворот», соединяющих
гавань с
малым кронштадтским рейдом.
Гарвей, не торопясь, спрятал документ. Он сам рассматривал чуждое кривым улыбкам изображение женщины. Тень высокомерного удивления лежала между его бровей, сдвинутых, как две угольные барки в
маленькой, тесной
гавани.