Елисавета любила обольстителя со всею силою первой и последней страсти; она носила уже под сердцем залог этой преступной любви, и потому не
было жертвы, которую бы не принесла ей.
Неточные совпадения
— Да, князь Андрей Мышитский! — отвечал с твердостию Владимир (так
будем звать его с этого времени). — Наконец-то ты нашел свою
жертву.
По удовольствию, проницавшему в глазах его сквозь оболочку сожаления, видно
было, что он поймал
жертву, долгое время от него ускользавшую.
Может
быть, и от него самого отечество ждет последней, очистительной
жертвы.
Во время ужасного разговора убийцы и
жертвы Авраам стоял за кустами. Когда ж совершилось злодеяние и Последний Новик скрылся, чернец вышел из своей засады и подкрался к убитому, истекавшему кровью из плеча, в котором сделана
была глубокая рана. Скорою, усердною помощью можно
было б еще возвратить его к жизни.
— Государь, — отвечал Борис Петрович, — все, что в этом свидетельстве, мною данном, заключается,
есть только слабое изображение заслуг Последнего Новика тебе и отечеству. В лета безрассудной молодости он мог
быть преступником; но со временем познал свою вину и искал загладить ее
жертвами великими. Если я в прошедшую кампанию сделал что-нибудь достойное аттенции царского величества, то этим обязан ему.
Новик, от природы строптивый, пылкий, нетерпеливый, взялся нести на себе ярмо ужасное и постыдное; притворствовать, обманывать, продавать себе подобного — такова
была его обязанность! Но в награду ему обещано отечество, и нет
жертвы, на которую бы он не решился за эту цену.
Но судьба обвила свою
жертву крепкими, нерасторгаемыми узами, как змеями, которыми опутаны
были Лаокоон [Лаокоон — троянский жрец, вместе с сыновьями удушенный змеями, которых послали боги, помогавшие грекам в борьбе с троянцами (миф.).] и дети его…
Когда Роза, вместе с отцом, возвращалась с мызы Блументростовой в Швейцарию и когда узнала, что он ни за что не решается идти в Дрезден, где любовником ее назначено ей
было свидание, она бросила старика и понесла свои великие
жертвы к ногам своего идола.
(О Розе не
было слова; но в тайной исповеди его грехов эта несчастная
жертва, конечно, заняла первое место.)
Приготовляясь к зрелищу казни, народ шумел и, казалось, ожидал чего-то веселого; но, увидев
жертву, он
был объят сожалением и страхом. Человечество взяло свои права. Все замолкло.
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей //
Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он выбивался из сил, плакал, как ребенок, о том, что вдруг побледнели радужные краски его жизни, о том, что Ольга
будет жертвой. Вся любовь его была преступление, пятно на совести.
И люди тоже, даже незнакомые, в другое время недоступные, хуже судьбы, как будто сговорились уладить дело. Я
был жертвой внутренней борьбы, волнений, почти изнемогал. «Куда это? Что я затеял?» И на лицах других мне страшно было читать эти вопросы. Участие пугало меня. Я с тоской смотрел, как пустела моя квартира, как из нее понесли мебель, письменный стол, покойное кресло, диван. Покинуть все это, променять на что?
Неточные совпадения
Говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы собирались кого прибить; приносили частые
жертвы Вакху, показав таким образом, что в славянской природе
есть еще много остатков язычества; приходили даже подчас в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего в присутствии
было нехорошо и воздух
был вовсе не ароматический.
— Я предчувствую, — сказал доктор, — что бедный Грушницкий
будет вашей
жертвой…
Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей
будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это
жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может.
Но ты
был несчастлив, и я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою
жертву, что когда-нибудь ты поймешь мою глубокую нежность, не зависящую ни от каких условий.
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом
есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в
жертву. Совсем это не так. Я просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно,
буду рада, если удастся
быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение…