Неточные совпадения
Только один избранник осмелился простирать на нее свои виды: именно это был цейгмейстер Вульф, дальний ей родственник, служивший некогда с отцом ее в одном корпусе и деливший с ним последний сухарь солдатский, верный его товарищ, водивший его к брачному алтарю и опустивший его в могилу; любимый пастором Гликом за благородство и твердость его характера, хотя беспрестанно сталкивался с ним в рассуждениях о твердости характера лифляндцев, о намерении посвятить Петру I переводы Квинта Курция и Науки мореходства и о скором просвещении России;
храбрый, отважный
воин, всегда готовый умереть за короля своего и отечество; офицер, у которого честь была не на конце языка, а в сердце и на конце шпаги.
Этот анекдот, которого верность не подлежит ни малейшему сомнению, бросает большой свет на характер Николая. Как же ему не пришло в голову, что если человек, которому он не отказывает в уважении,
храбрый воин, заслуженный старец, — так упирается и так умоляет пощадить его честь, то, стало быть, дело не совсем чисто? Меньше нельзя было сделать, как потребовать налицо Голицына и велеть Стаалю при нем объяснить дело. Он этого не сделал, а велел нас строже содержать.
Два брата, дружные между собой, оба сражаются со врагом: один старый уже, хотя не очень образованный, но
храбрый воин, и другой молодой, но тоже молодец…
Пелагея была супруга одного
храброго воина, ушедшего через неделю после свадьбы в милицию и с тех пор не сыскавшего времени ни воротиться, ни написать весть о смерти своей, чем самым он оставил Пелагею в весьма неприятном положении вдовы, состоящей в подозрении, что ее муж жив.
Прохор. Вот он, Пятеркин,
храбрый воин — в обозе служил! Лешка, «птичку божию» делаем! Для заграницы, для Европы понял? Чтобы — безупречно! (Прохор берет из рук Пятеркина гитару, пробует строй.)
Соседи не замедлили передать ему рассказы о прежнем хозяине дома, но эти рассказы, подтверждаемые находками, не испугали
храброго воина, и он заметил передававшему ему рассказ о «кровавом старике»:
Неточные совпадения
Но, на беду инквизиции, первым членом был назначен московский комендант Стааль. Стааль — прямодушный
воин, старый,
храбрый генерал, разобрал дело и нашел, что оно состоит из двух обстоятельств, не имеющих ничего общего между собой: из дела о празднике, за который следует полицейски наказать, и из ареста людей, захваченных бог знает почему, которых вся видимая вина в каких-то полувысказанных мнениях, за которые судить и трудно и смешно.
Кличет воевода верного слугу, //
Храброго Иванушку-Воина: // — Подь-ка, Иванко, убей старика, // Старчища Мирона кичливого!
— Здравствуй, верный дорогой, избранный
воин мой… Со врагом
храбрей воюй, ни о чем ты не горюй! Я тебя, сынок любезный, за твою за верну службу благодатью награжу — во царствие пределю, с ангелами поселю. Слушай от меня приказ: оставайся, Бог с тобой и покров мой над тобой.
Много раз он участвовал в экспедициях и, надо сознаться, не всегда трезвый, но все же успел несколько раз отличиться и заслужил чин поручика. Наконец, он был ранен кинжалом в шею и, как
храбрый, раненый
воин, вышел в отставку и воротился в отечество.
«Никогда я не забуду
храбрых австрийцев, — писал Александр Васильевич в прощальном приказе к австрийским войскам, — которые почтили меня доверенностию и любовию; не забуду
воинов победоносных, соделавших меня победителем».