— Не урок, господин фельдмаршал, а совет человека вам преданного, человека, которого вы удостоивали иногда
именем друга. Показывая, из политических видов, боязнь, вы думаете усыпить Карла насчет Лифляндии; вы уже имели время это выполнить. Самонадеянность полководца-головореза сильно помогала вашим планам; но время этого испытания, этого обмана уже прошло! Вы видите сами, нет приятель почитает этот обман действительностью и подозревает уже в вас трусость. Это подозрение окрыляет дух шведов.
Неточные совпадения
То рыцари немецкие, искавшие иные опасностей, славы и награды небесной,
другие добычи, земель и вассалов, наступили на нее, окрестили ее мечом и первые ознакомили бедных ее жителей с
именем и правами господина, с высокими замками, данью и насилиями; то власти, ею управлявшие, духовные и светские, епископы и гермейстеры [Гермейстер — глава рыцарских орденов меченосцев и Тевтонского в Ливонии (нем.).], в споре за первенство свое, терзали ее на части.
Часто действия свои сопровождает чудесностью; досаждая делом врагам, он любит еще посмеяться над ними смелыми проказами, нередко приводящими его жизнь и честь в опасность, от которой только
имя его, дорогое патриотизму, изобретательный ум и преданные
друзья могут его освобождать.
Вольдемар и не ожидал его ответа: от
имени обоих благодарил он пастора, обещал воспользоваться великодушными его предложениями только для того, чтобы посетить его и побывать в Мариенбурге на короткий срок; присовокупил, что странническая жизнь, может быть унизительная в глазах света, не менее того сделалась их потребностью, что оседлость, вероятно, покажется им ограничением их свободы, всегда для человека тягостным, и что поэтический, причудливый характер
друга его, которому было тесно и душно в доме родительском, не потерпит на себе и легких цепей единообразной жизни богадельни.
Милая Луиза! милый Адольф! — были
имена, которые они давали
друг другу и вырезали даже в одном из гельметских гротов.
А то немудрено, что сыщется
другой избранник, который не шутя и не под
именем Адольфа понравится его невесте».
Иван Тихонович Назимов [Кропотов, Полуектов, Лима, M. M. Голицын, Карпов, Мурзенко, Назимов —
имена русских офицеров взяты Лажечниковым из Журнала Петра I, сочинений Голикова и
других книг, где перечисляются офицеры, отличившиеся в Гуммельсгофском сражении (1702).].
Налево от входа из лагеря, в тени, далеко ложившейся на землю от уцелевшей в этой стороне ограды, сидели
друг к
другу лицом, придерживая на коленях шахматную доску, Преображенского полка майор Карпов и драгунского своего
имени полковник князь Вадбольский.
— Добро пожаловать, господин обер-кригскомиссар, — произнес важно и ласково фельдмаршал, обратившись к вошедшему с сыном его; махнул рукою последнему, чтоб он удалился, а гостю показал
другою место на складных креслах, неподалеку от себя и подле стола. — Вести от вашего приятеля! Адрес на ваше
имя, — продолжал он, подавая Паткулю сверток бумаг, полученный через маленького вестника.
Карл успеет переведаться с поляками и саксонцами, только
именем союзниками, но делом враждующими одни против
других, разделаться по-солдатски и с Августом, королем только по названию, уже вполовину побежденным самим собою.
— Выдача клевретам Карла Двенадцатого личности врага есть, конечно, приобретение благодарности его величества и громкого
имени. Благодарность, громкое
имя… опять скажу, пустые
имена, кимвальный звон! Нам с тобою надобны деньги, деньги и деньги, мне чрез них наслаждения вещественные. Чем долее наслаждаться, тем лучше; а там мир хоть травой зарасти. Что ж пасторы говорят о душе… ха-ха-ха! (В это время послышался крик совы в замке.) Что это захохотало в
другой комнате?
— Не шали со мною, бесенок, из молодых, да ранний! Меня не проведешь, я колдун: знаю, что у тебя нет ни сестер, ни брата; ты один у матери, которая боится назвать тебя своим сыном: Ильза ее
имя; у тебя один дядя конюх,
другой — немой, отец — знатный барон; ты живешь у старой ведьмы, такой же побродяги, как и сам. Видишь, я тебя насквозь разбираю. Протяни же сейчас ноги, расправь руку и выполни, что я тебе скажу. Да смотри!
Рядом с красотой — видел ваши заблуждения, страсти, падения, падал сам, увлекаясь вами, и вставал опять и все звал вас, на высокую гору, искушая — не дьявольской заманкой, не царством суеты, звал
именем другой силы на путь совершенствования самих себя, а с собой и нас: детей, отцов, братьев, мужей и… друзей ваших!
Романская мысль, религиозная в самом отрицании, суеверная в сомнении, отвергающая одни авторитеты во
имя других, редко погружалась далее, глубже in medias res [В самую сущность (лат.).] действительности, редко так диалектически смело и верно снимала с себя все путы, как в этой книге.
Неточные совпадения
Особенно поразил его какой-то Петр Савельев Неуважай-Корыто, так что он не мог не сказать: «Экой длинный!»
Другой имел прицепленный к
имени «Коровий кирпич», иной оказался просто: Колесо Иван.
Но хуже всего было то, что потерялось уваженье к начальству и власти: стали насмехаться и над наставниками, и над преподавателями, директора стали называть Федькой, Булкой и
другими разными
именами; завелись такие дела, что нужно было многих выключить и выгнать.
Сперва ученый подъезжает в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно, начинает самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила
имя такая-то страна? или: не принадлежит ли этот документ к
другому, позднейшему времени? или: не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ?
У тоненького в три года не остается ни одной души, не заложенной в ломбард; у толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь в конце города дом, купленный на
имя жены, потом в
другом конце
другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями.
Потом пили какой-то бальзам, носивший такое
имя, которое даже трудно было припомнить, да и сам хозяин в
другой раз назвал его уже
другим именем.