Желая с Полуектовым персонально сделать диверсию важной консеквенции [Консеквенция — последовательность, следствие, результат (лат.).] и надеясь, что она будет
иметь добрый сукцес [Сукцес — успех (искаж. фр.).], решились мы с ним в конфиденции [Конфиденция — доверие, секрет.]: в принципии атаковать…
Неточные совпадения
Паткуль был несчастлив, угнетен, не
имел отечества:
добрый Блументрост полюбил его, помогал ему советами, утешениями и деньгами, не оскорбляя его бедности и несчастья.
— Почему ж, мне кажется, не хвалить хорошего и в неприятеле? Батюшка рассказывал мне, что Петр — великий государь, достойный поравняться с нашим Карлом.
Имел ли ты когда-нибудь счастье,
добрый странник, видеть его?
— Полно, полно, Вольдемар! Называй меня также своим другом. Не знаю до сих пор, что я для тебя сделал
доброго; но знаю, что ты не оставлял меня во время гонения сильных, что ты кормил меня трудами своих рук, когда я не
имел насущного хлеба.
Буду делать, что могу, и между тем, для безопасности собственной персоны, не худо
иметь в готовности оседланного коня и
добрую пару пистолетов».
Вообще русский солдат, несмотря на суровую, грубую внешность,
имеет доброе сердце, и оно-то во многом облегчает участь тех несчастных, которые бывают ему вверены.
Он
имел доброе сердце и просвещенный ум, но был беден и дорожил жалованьем. Впоследствии мы узнали, что и у исправника, и у его помощника тоже были добрые сердца и просвещенные умы, но и они дорожили жалованьем. И все корчевские чиновники вообще. Добрые сердца говорили им: оставь! а жалованье подсказывало: как бы чего из этого не вышло!
Неточные совпадения
Ему казалось, что и важничал Федор Федорович уже чересчур, что
имел он все замашки мелких начальников, как-то: брать на замечанье тех, которые не являлись к нему с поздравленьем в праздники, даже мстить всем тем, которых имена не находились у швейцара на листе, и множество разных тех грешных принадлежностей, без которых не обходится ни
добрый, ни злой человек.
Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто
имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые
добрые, самые умные!..
— Нимало. После этого человек человеку на сем свете может делать одно только зло и, напротив, не
имеет права сделать ни крошки
добра, из-за пустых принятых формальностей. Это нелепо. Ведь если б я, например, помер и оставил бы эту сумму сестрице вашей по духовному завещанию, неужели б она и тогда принять отказалась?
Ушли все на минуту, мы с нею как есть одни остались, вдруг бросается мне на шею (сама в первый раз), обнимает меня обеими ручонками, целует и клянется, что она будет мне послушною, верною и
доброю женой, что она сделает меня счастливым, что она употребит всю жизнь, всякую минуту своей жизни, всем, всем пожертвует, а за все это желает
иметь от меня только одно мое уважение и более мне, говорит, «ничего, ничего не надо, никаких подарков!» Согласитесь сами, что выслушать подобное признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика с краскою девичьего стыда и со слезинками энтузиазма в глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво.
— Покойник муж действительно
имел эту слабость, и это всем известно, — так и вцепилась вдруг в него Катерина Ивановна, — но это был человек
добрый и благородный, любивший и уважавший семью свою; одно худо, что по доброте своей слишком доверялся всяким развратным людям и уж бог знает с кем он не пил, с теми, которые даже подошвы его не стоили! Вообразите, Родион Романович, в кармане у него пряничного петушка нашли: мертво-пьяный идет, а про детей помнит.