Неточные совпадения
По щегольской отделке ее, особенно заметной в
золотых обводках с узорами около огромных рам в виде несомкнутой цифры восемь, в
золотых шишках, украшающих углы империала [Империал (фр.) — верх дорожной кареты с местами для пассажиров.], в колонцах по двум передним углам кузова и розовом
венке в голубом поле, изображающем на дверцах герб ее обладателя, можно было судить, что она принадлежала зажиточному барону.
На ней была повязка, подобная короне, из стекляруса,
золотым галуном обложенная, искусно сплетенный из васильков
венок обвивал ее голову, надвинувшись на черные брови, из-под которых сверкали карие глаза, будто насквозь проницавшие; черные длинные волосы падали космами по плечам; на груди блестело серебряное полушарие, на шее — ожерелье из коральков [Коральки — коралловые шарики.]; она была небрежно обернута белою мантьею.
Конечно, если Я уже раньше жил в Риме, то Я был одним из его императоров. Я помню выражение моего лица, Я помню движение моей голой шеи, когда Я поворачиваю голову и смотрю, Я помню прикосновение
золотого венка к моему плешивому темени… Железо! Это шаги железных римских легионов, это их железный голос:
— У вас нет водки? — громко спросил я. Она не ответила, раскладывая по столу карты. Человек, которого я привел, сидел на стуле, низко наклонив голову, свесив вдоль туловища красные руки. Я положил его на диван и стал раздевать, ничего не понимая, живя как во сне. Стена предо мною над диваном была сплошь покрыта фотографиями, среди них тускло светился
золотой венок в белых бантах ленты, на конце ее золотыми буквами было напечатано:
Неточные совпадения
Их провели в кабинет с малиновыми обоями, а на обоях повторялся, в стиле «ампир»,
золотой рисунок в виде мелких лавровых
венков. И сразу Ровинская узнала своей зоркой артистической памятью, что совершенно такие же обои были и в том кабинете, где они все четверо только что сидели.
Через несколько времени принесли два
венка: один от Тамары из астр и георгинов с надписью на белой ленте черными буквами: «Жене-от подруги», другой был от Рязанова, весь из красных цветов; на его красной ленте
золотыми литерами стояло: «Страданием очистимся». От него же пришла и коротенькая записка с выражением соболезнования и с извинением, что он не может приехать, так как занят неотложным деловым свиданием.
Ходит тогда Ярило ночною порой в белом объяринном [Объярь — волнистая шелковая материя (муар) с серебряными струями, иногда с
золотыми.] балахоне, на головушке у него
венок из алого мака, в руках спелые колосья всякой яри [Яровой хлеб: пшеница, ячмень, овес, греча, просо и другие.].
На них с правой стороны лежал фельдмаршальский жезл, а с левой — пожалованный покойному императрицей
золотой лавровый
венок, усыпанный изумрудами и бриллиантами; с той же стороны лежала крышка от гроба, на которой были укреплены шпага, шляпа и шарф.
— Вдруг — шум, хохот, факелы, бубны на берегу… Это толпа вакханок бежит с песнями, с криком. Уж тут ваше дело нарисовать картину, господин поэт… только я бы хотела, чтобы факелы были красны и очень бы дымились и чтобы глаза у вакханок блестели под
венками, а
венки должны быть темные. Не забудьте также тигровых кож и чаш — и
золота, много
золота.