Неточные совпадения
В эти смутные времена Лифляндии генерал-вахтмейстер [Генерал-вахтмейстер — один из высших воинских чинов шведской армии.] Шлиппенбах,
главный начальник шведских
войск, оставленных на защиту Лифляндии, беспечно расположился на квартирах от Сагница до Гельмета.
Здесь и у стен печорского монастыря было сборное место русских
войск,
главное становище, или, говоря языком нашего века,
главная квартира военачальника Шереметева; отсюда, укрепленные силами, делали они свои беглые нападения на Лифляндию; сюда, не смея еще в ней утвердиться, возвращались с победами, хотя еще без славы, с добычею без завоеваний; с чувством уже собственной силы, но не искусства.
С морозом, думал я, русский солдат совладеет; но я мог не поспеть в дело: со мною была
главная сила русского
войска — артиллерия… судите о последствиях.
(Читает вполголоса на немецком языке, делая по временам свои замечания на русском.) «Генерал Шлиппенбах, видя, что русское
войско, хотя и многочисленное и беспрестанно обучаемое, не оказывает с первого января никакого движения на Лифляндию, и почитая это знаком робости, перешедшей в него от
главного полководца…»
Главного полководца!
(Читает.) «…решился ударить на русское
войско, когда оно менее, нежели когда-либо, ожидает его, для чего и отдал уже приказ полкам своего корпуса, 17/29 июля, стягиваться к Сагницу, а небольшому отряду идти из Дерпта к устью Эмбаха, сесть там на приготовленных шкунах, переправиться через озеро Пейпус [Озеро Пейпус — Чудское озеро.] и сделать отчаянное вторжение в Псковскую и Новгородскую провинции, не отдаляясь от Нейгаузена, который отряду и
главному корпусу считать точкою соединения».
Брандт почитает гарнизон свой по месту, обстоятельствам и духу неприятелей — они, кажется, сговорились забавляться на счет наш! (смеется) — не в меру усиленным, а заставу близ Розенгофа слишком ослабленною, почему и предлагает
главному начальнику шведских
войск вывести большую часть гарнизона, под предводительством своим, к упомянутой заставе, в Мариенбурге оставить до четырехсот человек под начальством какого-то обрист-вахтмейстера Флориана Тило фон Тилав, которого, верно, для вида, в уважение его лет и старшинства, оставляют комендантом.
Послезавтра буду иметь честь ожидать вас в Гуммельсгофе, где, предполагать надо, стянет свое испуганное
войско самонадеянный Шлиппенбах и где удобнейшего ему места для
главного сражения не предвидится.
Фюренгоф, при вести о прибытии
главного начальника шведских
войск, задрожал от страха; вынул свои золотые, луковкою, часы из кармана и сказал...
Неточные совпадения
Самгин обошел его, как столб, повернул за угол переулка, выводившего на
главную улицу, и увидал, что переулок заполняется людями, они отступали, точно разбитое
войско, оглядывались, некоторые шли даже задом наперед, а вдали трепетал высоко поднятый красный флаг, длинный и узкий, точно язык.
И вот жизнь привела меня к встрече с Огаревым именно в Женеве, проездом (как корреспондент) с театра войны в юго-восточную Францию, где французские
войска еще держались. И я завернул в Женеву,
главным образом вот почему: туда после смерти Герцена перебралась его подруга Огарева со своей дочерью Лизой, а Лиза в Париже сделалась моей юной приятельницей; я занимался с нею русским языком, и мы вели обширные разговоры и после уроков, и по вечерам, и за обедом в ресторанах, куда Герцен всегда брал ее с собой.
— Никогда и никому не позволяйте унижать звание пехотинца и гордитесь им. Пехота — самый универсальный род оружия. Она передвигается подобно кавалерии, стреляет подобно артиллерии, роет окопы подобно инженерным
войскам и, подобно им, строит мосты и понтоны, и решает участь боя
главным образом мужество и стойкость пехоты. Прощайте!
Нет, подумайте вы о нас, несчастных армеутах, об армейской пехоте, об этом
главном ядре славного и храброго русского
войска.
По объявлении войны, когда сделаны были военные распоряжения и русские
войска двинулись к прусской границе, вдруг получено было известие о полном поражении Пруссии. Обстоятельство, неприятное само по себе, было для нас тем более неприятным, что придавало делу другой оборот. Не отказываясь от войны с Наполеоном, русские из союзников должны были обратиться в
главных деятелей, и вместо того, чтобы прогнать Наполеона за Рейн, должны были заботиться о защите своих собственных границ.