Лицо его
всегда улыбалось, хотя в груди его возились адские страсти; судя по взгляду его серо-голубых глаз, приветливому, ласковому, казалось, что он воды не замутит, между тем как готовил злодейские замыслы.
Приказчик соседа уже не в первый раз служил у него; он считался ловким торговцем, но страдал запоем; на время запоя хозяин прогонял его, а потом опять брал к себе этого худосочного и слабосильного человека с хитрыми глазами. Внешне кроткий, покорный каждому жесту хозяина, он
всегда улыбался в бородку себе умненькой улыбочкой, любил сказать острое словцо, и от него исходил тот дрянной запах, который свойствен людям с гнилыми зубами, хотя зубы его были белы и крепки.
Юноше нравились чинные обрядные обеды и ужины, ему было приятно видеть, как люди пьянеют от сытости, их невесёлые рожи становятся добродушными, и в глазах, покрытых масляной влагой, играет довольная улыбка. Он видел, что люди в этот час благодарят от полноты чувств, и ему хотелось, чтобы мужики
всегда улыбались добрыми глазами.
Жена у него была тоже полная, белокурая, голубоглазая; она ходила по улице важно, как сказочная королева, а разговаривая —
всегда улыбалась.
Неточные совпадения
— А вы убеждены, что не может? (Свидригайлов прищурился и насмешливо
улыбнулся.) Вы правы, она меня не любит; но никогда не ручайтесь в делах, бывших между мужем и женой или любовником и любовницей. Тут есть
всегда один уголок, который
всегда всему свету остается неизвестен и который известен только им двум. Вы ручаетесь, что Авдотья Романовна на меня с отвращением смотрела?
— Он Лидочку больше всех нас любил, — продолжала она очень серьезно и не
улыбаясь, уже совершенно как говорят большие, — потому любил, что она маленькая, и оттого еще, что больная, и ей
всегда гостинцу носил, а нас он читать учил, а меня грамматике и закону божию, — прибавила она с достоинством, — а мамочка ничего не говорила, а только мы знали, что она это любит, и папочка знал, а мамочка меня хочет по-французски учить, потому что мне уже пора получить образование.
— Ах, что ты со мной сделала! — сказал папа,
улыбаясь и приставив руку ко рту с той стороны, с которой сидела Мими. (Когда он это делал, я
всегда слушал с напряженным вниманием, ожидая чего-нибудь смешного.) — Зачем ты мне напомнила об его ногах? я посмотрел и теперь ничего есть не буду.
— Не то что не может влюбиться, —
улыбаясь сказал Левин, — но у него нет той слабости, которая нужна… Я
всегда завидовал ему, и теперь даже, когда я так счастлив, всё-таки завидую.
После обеда однако Кити встала и пошла, как
всегда, с работой к больному. Он строго посмотрел на нее, когда она вошла, и презрительно
улыбнулся, когда она сказала, что была больна. В этот день он беспрестанно сморкался и жалобно стонал.