Неточные совпадения
— Чтобы, любезный папахен, вы не сговорились с любезным братцем попугать меня, — возразила девушка, лукаво улыбаясь. — Это вам не удастся. Может быть, приличнее мне, женщине,
бояться. Вульф это часто твердит и дает мне в насмешку имена мужественной, бесстрашной; но он позволит мне в этом случае вести с ним
войну, чтобы не быть в разладе с моею природой. Рабе останется тем, чем была еще дитею.
Паткуль не служил бы ему живою лифляндскою ландкартой [Ландкарта — географическая карта (нем.).], не шевелил бы страстей в своем отечестве,
война кончилась бы скорее, мы не
боялись бы теперь соседства русских, вы не ссорились бы в разговоре о них…
— Вы думаете дождаться конца года, чтобы действовать, как начали его зимою, под Эррастфером. Вспомните, что шведы так же северные жители, как и русские, что они не
боятся морозов, ближе к своим магазинам, ко всем способам продовольствия съестного и боевого; к тому ж зима не всегда верная помощница
войны: она скорее враг ее, особенно в чужом краю. Вспомните, что мы обязаны только усердию незнакомца спасением нашей артиллерии и приводом ее на место сражения под Эррастфером.
Очень характерно, что более всех
боятся войны и убийства на войне — позитивисты, для которых самое главное, чтобы человеку жилось хорошо на земле, и для которых жизнь исчерпывается эмпирической данностью.
Петр не
боялся войны, он даже хотел ее, и, без сомнения, не оказал бы большой уступчивости перед турками, если бы замыслы Паткуля против Швеции не вызвали Северной войны, отклонившей внимание Петра на север.
Неточные совпадения
Говорят вон, в Севастополе, сейчас после Альмы, [После поражения русской армии в сражении на реке Альме 8 сентября 1854 г. во время Крымской
войны (1853–1856).] умные-то люди уж как
боялись, что вот-вот атакует неприятель открытою силой и сразу возьмет Севастополь; а как увидели, что неприятель правильную осаду предпочел и первую параллель открывает, так куды, говорят, обрадовались и успокоились умные-то люди-с: по крайности на два месяца, значит, дело затянулось, потому когда-то правильной-то осадой возьмут!
— Свойственник мужа моего по первой жене два Георгия получил за японскую
войну, пьяница, но — очень умный мужик. Так он говорит: «За трусость дали,
боялся назад бежать — расстреляют, ну и лез вперед!»
Прежний, строго консервативный, монархический режим, отзывавшийся временами Меттерниха, уже канул. После
войны 1866 года империя Габсбургов радикально изменила свое обличье, сделалась дуалистическим государством, дала «мятежной» Венгрии права самостоятельного королевства, завела и у себя, в Цизлейтании, конституционные порядки. Стало быть, иностранец уже не должен был
бояться, что он будет более стеснен в своей жизни, чем даже и в Париже Второй империи.
Тот парадоксальный факт, что человек может
бояться умереть от заразной болезни или несчастного случая и не
боится умереть на
войне или мучеником за веру или идею, свидетельствует о том, что вечность менее страшна, когда человек поднимается от обыденности на высоту.
Хотя Ашанину казалось не особенно приятным это предложение принять участие в
войне, да еще в чужой, и испытать, так сказать, в чужом пиру похмелье, тем не менее, он, по ложному самолюбию,
боясь, чтобы его не заподозрили в трусости, поспешил ответить, что он будет очень рад.