«Последний Новик. Том 1» (Лажечников И. И., 1833) по всей классике
— Ха, ха, ха! спесь рыцарей меча и низость бременских купцов, все вместе!.. Вот эти patres patriae, defensores justitiae! [Так величали себя прежде лифляндские дворяне; Карл XI им это запретил. Отцы отечества, защитники справедливости! (лат.)] — вскричал, коварно смеясь, путник, ехавший верхом.
— Низость бременских купцов? низость… Гм! — сердито проворчал пастор сквозь зубы. — Это говорит швед! в Лифляндии! ищет еще руки лифляндки!.. Прекрасно! бесподобно!
В самом деле, все, что особенно свойственно еврею: неутомимое терпение, пронырство, двуличность, низость и, наконец, сребролюбие, означались в Элиасе резкими чертами.
Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой: Ему и то уж силы придаёт, Что подвигов его свидетель целый свет. Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый, За все труды, за весь потерянный покой, Ни славою, ни почестьми не льстится, И мыслью оживлён одной: Что к пользе общей он трудится.
Будучи молод и вспыльчив, я негодовал на низость и малодушие смотрителя, когда сей последний отдавал приготовленную мне тройку под коляску чиновного барина.
Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый, За все труды, за весь потерянный покой Ни славою, не почестьми не льстится И мыслью оживлен одной: Что к пользе общей он трудится.