«Последний Новик. Том 1» (Лажечников И. И., 1833) по всей классике
Помнишь — ведь это было при тебе, — когда он выковал на заводе под Калугою восемнадцать пуд железа своими царскими руками, а заводчик-то Миллер хотел подслужиться ему (дескать, он такой же царь, каких видывал я много) и отсчитал ему за работу восемнадцать желтопузиков, что ты пожаловал теперь; что ж наш государь-батюшка! — грозно посмотрел на него и взял только, что ему следовало наравне с другими рабочими, — восемнадцать алтын, да и то на башмаки, которые, видел ты, были у него тогда худеньки, как у меня теперь!
Но тут же выпросили у батеньки позволение торговаться с паном Кнышевским за наше обучение — и после долгого торга положили: вместо сорока алтын (120 коп.) от ученика платить по четыре золотых (80 коп.) и по мешку пшеничной муки за выучку Киевской грамотки с заповедями; грамотки должны быть наши.
Бригадирша. Вить вот, Игнатий Андреевич, ты меня часто ругаешь, что я то и дело деньги да деньги считаю. Как же это? Сам Господь волоски наши считать изволит, а мы, рабы его, мы и деньги считать ленимся, — деньги, которые так редки, что целый парик изочтенных волосов насилу алтын за тридцать достать можно.
Стал он искать носильщиков, но никто не соглашался такой огромный камень к храму доставить дешевле, чем за пять алтын, а у человека таких денег не было.
Ежегодно за землю и мельницы братия в государеву казну должна была вносить «по полтора рубля московских денег да пошлин с рубля по десяти алтын». «Насельники» питались своим трудом, «денежной и хлебной руги» не получали.
Конечно, многие из них считали своим святым долгом заглянуть в каждую попавшуюся по пути «святыню» и по возможности оставить в заботливо повешенных у входа кружках свою копеечку, а то и целый алтын.
Стал он искать носильщиков, но никто не соглашался такой огромный камень к храму доставить дешевле, чем за пять алтын, а у человека таких денег не было.
Ежегодно за землю и мельницы братия в государеву казну должна была вносить «по полтора рубля московских денег да пошлин с рубля по десяти алтын». «Насельники» питались своим трудом, «денежной и хлебной руги» не получали.
Конечно, многие из них считали своим святым долгом заглянуть в каждую попавшуюся по пути «святыню» и по возможности оставить в заботливо повешенных у входа кружках свою копеечку, а то и целый алтын.