На шум дворни вошел Щурхов в переднюю. Узнав, о чем дело шло, потребовал себе калмыцкий тулуп и изъявил желание
видеть обезьяну герцога курляндского и, если можно, взять ее в плен.
Неточные совпадения
— Нет, в первый раз
вижу, — и начал чтение. В продолжение его он часто пожимал плечами, потирал себе средину лба пальцем; на лице его то выступала радость, как у
обезьяны, поймавшей лакомый кусок, то хмурилось оно, как у
обезьяны, когда горячие каштаны обжигают ей лапы. Наконец, Зуда опустил руку с письмом и опять уныло покачал головой.
У садовой калитки ополчение сделало привал; но, ревнуя скорее стяжать лавровый венец, после мгновенного отдыха двинулось вперед к месту битвы с возгласом: «Плен или смерть
обезьяне герцога курляндского!» Но каково было общее изумление! Лишь только
обезьяна при свете фонаря
увидела Щурхова, она жалобно возопила...
Неточные совпадения
Когда Самгин протер запотевшие очки, он
увидел в классной, среди беспорядочно сдвинутых парт, множество людей, они сидели и стояли на партах, на полу, сидели на подоконниках, несколько десятков голосов кричало одновременно, и все голоса покрывала истерическая речь лысоватого человека с лицом
обезьяны.
Действительно, на высокой пальме, на самой ее кроне, сидела монки. Еще мгновение… и
обезьяна перепрыгнула на другое дерево и скрылась из глаз.
Видели и попугаев, и зеленых маленьких голубей, шумно оставляющих ветвистые пальмы, на которых они сидели. Звонкие концерты раздаются из зеленой чащи, и парижане то и дело вскрикивают от изумления.
Но в Мое окно Я еще раз
увидел его у подъезда, пока подавалась замедлившая карета: он что-то говорил вполоборота одному из своих аббатов, в его почтительно склоненную черную тарелку, и лицо его уже не напоминало старой
обезьяны: скорее это было мордой бритого, голодного и утомленного льва.
Нет,
обезьяна! Вот он снова засмеялся, и Я
вижу, что он не умеет смеяться. Словно только вчера он научился этому человеческому искусству, очень любит смех, но каждый раз с трудом находит его в своей неприспособленной гортани, давится звуками, кудахтает, почти стонет. Нельзя не вторить этому странному смеху, он заразителен, но уже скоро начинает ломить челюсти, зубы и мускулы деревенеют.
Он глубже
видел, чем Вл. Соловьев, который острил о русских нигилистах, приписывая им формулу: человек произошел от
обезьяны, поэтому будем любить друг друга.