Неточные совпадения
Груня видела все. Стало ей жаль барышни, и она решилась было не исполнить приказ Липмана; но мысль о заводах, куда сошлют ее и где отдадут за какого-нибудь горбатого, кривого кузнеца, придала ей жестокой
твердости. Она сотворила крестное знамение, как бы умывая себе
руки в невольном преступлении, прочла молитву, подошла на цыпочках к постели барышни, не смея перевесть дыхание от страха, что делает худое дело, и от страха, что Мариорица того и гляди может проснуться.
Спокойствие и
твердость, с которою она говорила, предвещали благоприятную и скорую развязку допросам. Гроза, собравшаяся на лице обер-гофкомиссара, начала расходиться. Он дал знак Языку
рукою, этот понял и вышел. Тогда цыганка сказала с
твердостью...
— Согласиться с мнением кабинет-министра, — отвечал с
твердостью Эйхлер, — и тем восстановить униженную истину. Одно самодержавное слово ваше, только одно слово, подпись вашей
руки — и потомство прибавит золотую страницу в истории вашей. Как слава легка для царей!
Припав на колено, Бирон спешил поцеловать эту
руку; потом, встав, произнес с
твердостью...
Только при виде жены, лежавшей без памяти на пороге и загородившей ему собой дорогу, он потерял
твердость. Облив слезами ее ледяные
руки, повергнулся пред образом спасителя, молился о ней, поручал ее с младенцем своим милостям и покровительству царя небесного...
Неточные совпадения
А так как вопрос этот длинный, а
руки у них коротки, то очевидно, что существование вопроса только поколеблет их
твердость в бедствиях, но в положении существенного улучшения все-таки не сделает.
Я никогда не была озабочена насчет твоего будущего: я знаю, что ты у меня умница. Поэтому меня не только не удивило, но даже обрадовало, что ты такою твердою и верною
рукой сумел начертить себе цель для предстоящих стремлений. Сохрани эту
твердость, мой друг! сохрани ее навсегда! Ибо жизнь без сего светоча — все равно что утлая ладья без кормила и весла, несомая в бурную ночь по волнам океана au gre des vents. [по воле ветров (франц.)]
Мне кажется, если бы был такой человек, который схватил бы, например, раскаленную докрасна железную полосу и зажал в
руке, с целию измерить свою
твердость, и затем, в продолжение десяти секунд, побеждал бы нестерпимую боль и кончил тем, что ее победил, то человек этот, кажется мне, вынес бы нечто похожее на то, что испытал теперь, в эти десять секунд, Николай Всеволодович.
Вспоминаю скомканную тревожность юности, ноющие муки самолюбия, буйно набухающие на душе болезненные наросты, темно бушующие, унижающие тело страсти, безглазое метание в гуще обступающих вопросов, непонимание себя, неумение подступить к жизни… А теперь — каким-то крепким щитом прикрылась душа, не так уж легко ранят ее наружные беды, обиды, удары по самолюбию; в
руках как будто надежный компас, не страшна обступившая чаща; зорче стали духовные глаза, в душе — ясность,
твердость и благодарность к жизни.
Не знаю, чем я больше был потрясен: его открытием или его
твердостью в этот апокалипсический час: в
руках у него (я увидел это только теперь) была записная книжка и логарифмический циферблат. И я понял: если даже все погибнет, мой долг (перед вами, мои неведомые, любимые) — оставить свои записки в законченном виде.