— Мариуле нужно было в Питер; мне везде хорошо, где со мною воля и насущный хлеб — бояться нечего за
старые грехи мои: ты меня не признала, так никто не признает, — на игрище мы попали, потому что нас за это холят, да одевают, да кормят хорошо, а к тебе пришли за снадобьицем; вот и вся недолга.
Неточные совпадения
— Да, да, ее и в приданое мои милости и прощение твоей государыни за
старые твои
грехи. Что?.. Чай, при этом слове зашевелились из гробов родоначальники твои, литовские или татарские князья?.. Чай, развернули пред твои вельможные очи свои заплесневелые пергаменты?.. Не ломайся же, дурачина, пока предлагают такой клад с завидной придачей, а то велят взять и без нее.
— Э! ma tante! охота вам смеяться надо мной! Вы забыли русскую пословицу: лежачего не бьют. У меня таланта нет, решительно нет. У меня есть чувство, была горячая голова; мечты я принял за творчество и творил. Недавно еще я нашел кое-что из
старых грехов, прочел — и самому смешно стало. Дядюшка прав, что принудил меня сжечь все, что было. Ах, если б я мог воротить прошедшее! Не так я распорядился им.
— Отметаются все твои
старые грехи, Конон, — сказал Гермоген, кладя руку на голову новообращенного. — Взыщутся старые грехи на иноке Кирилле, а раб божий Конон светлеет душой перед господом.
Неточные совпадения
— Да что это, Илья Ильич, за наказание! Я христианин: что ж вы ядовитым-то браните? Далось: ядовитый! Мы при
старом барине родились и выросли, он и щенком изволил бранить, и за уши драл, а этакого слова не слыхивали, выдумок не было! Долго ли до
греха? Вот бумага, извольте.
Ну уж мне, старухе, давно бы пора сложить
старые кости на покой; а то вот до чего довелось дожить:
старого барина — вашего дедушку, вечная память, князя Николая Михайловича, двух братьев, сестру Аннушку, всех схоронила, и все моложе меня были, мой батюшка, а вот теперь, видно, за
грехи мои, и ее пришлось пережить.
Ужасно то, что мы —
старые, уже с прошедшим… не любви, а
грехов… вдруг сближаемся с существом чистым, невинным; это отвратительно, и поэтому нельзя не чувствовать себя недостойным.
— «Армия спасения». Знаете: генерал Бутс и
старые девы поют псалмы, призывая каяться в
грехах… Я говорю — не так? — снова обратился он к Марине; она ответила оживленно и добродушно:
Перечислил, по докладу Мережковского в «Религиозно-философском собрании», все
грехи Толстого против религии, науки, искусства, напомнил его заявление Льва, чтоб «затянули на
старом горле его намыленную петлю», и объяснил все это болезнью совести.