Только прошу вас, умоляю именем его светлости, не мешать мне… если я
испорчу дело, ведите меня прямо своими руками на виселицу, на плаху, куда вам угодно.
Неточные совпадения
— Видите, что я, — отвечал с сердцем кабинет-секретарь, бросился к дяде, вырвал фонарь из рук, дунул — в одно мгновение исчез алмазный феин дворец и стерлись все лица со сцены. — Еще хотите ли слышать? Это я, дядюшка! Но зачем, — продолжал он ему на ухо, — приходите вы, с вашим бестолковым подозрением,
портить лучшее мое
дело?
— Разве вы не слышите, что человек? — отвечал племянник; потом, сунув ощупью багор мужику, подошел к дяде и продолжал, опустив голос: — Издохнет, так не беда! По крайней мере я сделал все, что нужно в моих критических обстоятельствах. Пойдемте, любезный дядюшка; я расскажу вам все дорогой. Ваши сподвижники могут услышать за стеной — тоже… и тогда не пеняйте на себя, если
испортите все
дело нашего покровителя и отца.
— Думаю, что это предприятие только что
испортит все
дело. Еще слишком рано!
Ей было меня до того жаль, или до того она боялась, что я
испорчу дело, что она мне подала огромный стакан шампанского, но и с ним я был едва жив.
— Так и быть, сведу вас, — сказала Аграфена Петровна, — только много с ней не говорить и долго не оставаться. Ведь это не Фленушка. Робка моя Дуня и стыдлива.
Испортите дело — пеняйте на себя. Сама при вас буду — меня во всем извольте слушаться; скажу: «Довольно» — уходите, скажу: «Не говорите» — молчите.
Неточные совпадения
— Ни за что на свете, доктор! — отвечал я, удерживая его за руку, — вы все
испортите; вы мне дали слово не мешать… Какое вам
дело? Может быть, я хочу быть убит…
Доктор согласился быть моим секундантом; я дал ему несколько наставлений насчет условий поединка; он должен был настоять на том, чтобы
дело обошлось как можно секретнее, потому что хотя я когда угодно готов подвергать себя смерти, но нимало не расположен
испортить навсегда свою будущность в здешнем мире.
— Послушайте, Максим Максимыч! — сказал Печорин, приподнявшись. — Ведь вы добрый человек, — а если отдадим дочь этому дикарю, он ее зарежет или продаст.
Дело сделано, не надо только охотою
портить; оставьте ее у меня, а у себя мою шпагу…
— И всё
дело испортите! — тоже прошептал, из себя выходя, Разумихин, — выйдемте хоть на лестницу. Настасья, свети! Клянусь вам, — продолжал он полушепотом, уж на лестнице, — что давеча нас, меня и доктора, чуть не прибил! Понимаете вы это! Самого доктора! И тот уступил, чтобы не раздражать, и ушел, а я внизу остался стеречь, а он тут оделся и улизнул. И теперь улизнет, коли раздражать будете, ночью-то, да что-нибудь и сделает над собой…
Да я сам был глуп и нетерпелив и все
дело испортил.