— Благодарите его светлость за новые милости, которые ниспосылает он на вас от высоких щедрот своих, — сказал ему Липман, показывая глазами, чтобы он
подошел к руке благодетеля, — вы пожалованы в кабинет-секретари.
— О, конечно… милости… ваша светлость, благодеяния вечно незабвенные… — сказал племянник, запинаясь и кланяясь; но, будто не понимая приказа дяди, не
подошел к руке герцога.
Неточные совпадения
Государыня встала с своего места,
подошла к перилам, приветствовала всадника улыбкой, ласкала
рукою прекрасное животное, на котором сидел Бирон и которое положило свою голову на перила, как бы ожидая и себе внимания царицы.
Груня видела все. Стало ей жаль барышни, и она решилась было не исполнить приказ Липмана; но мысль о заводах, куда сошлют ее и где отдадут за какого-нибудь горбатого, кривого кузнеца, придала ей жестокой твердости. Она сотворила крестное знамение, как бы умывая себе
руки в невольном преступлении, прочла молитву,
подошла на цыпочках
к постели барышни, не смея перевесть дыхание от страха, что делает худое дело, и от страха, что Мариорица того и гляди может проснуться.
Когда ж он исчез, старушка
подошла к больной, благоговейно перекрестилась, перекрестила ее, сотворила над нею молитву, стала шептать непонятные слова, поводить
рукою по телу и очам страдалицы… долго, долго, тихо, таинственно, усыпительно поводила…
Наконец, три друга встали, послав дружески горестный взгляд кабинет-министру, с которым примирил их благородный его характер. Он
подошел к ним. Все молча пожали друг другу
руку.
То садится он на стул, разбирает бумаги, углубляется в чтение их, с негодованием комкает их в
руках, опять складывает; то встает, утирает холодный пот с лица,
подходит к окну, смотрит на небо, будто с укоризной, то делает разные странные движения, как бы говоря с самим собой.
В следующую речь Стародума Простаков с сыном, вышедшие из средней двери, стали позади Стародума. Отец готов его обнять, как скоро дойдет очередь, а сын
подойти к руке. Еремеевна взяла место в стороне и, сложа руки, стала как вкопанная, выпяля глаза на Стародума, с рабским подобострастием.
— Ну, это ничего, свои люди, сейчас доскажу. Графиня, красивая женщина и еще в цвете лет,
подошла к руке и осведомилась о здоровье, на что Ольга Александровна отвечала, что чувствует себя очень дурно; потом, назвавши меня, прибавила ей:
Неточные совпадения
— Подлец ты! — вскрикнул Чичиков, всплеснув
руками, и
подошел к нему так близко, что Селифан из боязни, чтобы не получить от барина подарка, попятился несколько назад и посторонился.
Эй, Порфирий! — закричал он,
подошедши к окну, на своего человека, который держал в одной
руке ножик, а в другой корку хлеба с куском балыка, который посчастливилось ему мимоходом отрезать, вынимая что-то из брички.
Чичиков
подошел к ручке Феодулии Ивановны, которую она почти впихнула ему в губы, причем он имел случай заметить, что
руки были вымыты огуречным рассолом.
Вдруг в один день,
подходя к окну обычным порядком, с трубкой и чашкой в
руках, заметил он во дворе движенье и некоторую суету.
— Браво, остается! — закричали все. — Виват, ура, Павел Иванович! ура! — И все
подошли к нему чокаться с бокалами в
руках.