Неточные совпадения
Кому также
не известно, что этот сад бывал сборным
местом всего Петербурга, когда царь, от избытка удовольствия, спешил сообщить своим любезным подданным и детям весть об успехе важного подвига, совершенного им для блага России?
Грудь его разрывалась от досады, когда он помышлял, что властолюбие Бирона, шагая по трупам своих жертв, заносило уже ногу на высшую ступень в России. Герцог имел свой двор, свою гвардию; иные, будто ошибкой, титуловали его высочеством, и он
не сердился за эту ошибку; считали даже милостью допуск к его руке; императрица, хотя выезжала и занималась делами, приметно гасла день ото дня, и любимец ее очищал уже себе
место правителя.
Рассказывать ли тебе, как будто ты
не знаешь, неистовства, совершающиеся каждый день около нас,
не говорю уж о дальних
местах?
— Итак, познайте, ваше превосходительство, я призван был в царские чертоги для чтения моего творения… Весь знаменитый двор стекся внимать мне.
Не знал я, какую позицию принять, чтобы соблюсти достодолжное благоговение пред богоподобною Анною… рассудил за благо стать на колена… и в такой позитуре прочел почти целую песню… Хвалы оглушали меня… Сама государыня благоволила подняться с своего
места, подошла ко мне и от всещедрой своей десницы пожаловала меня всемилостивейшею оплеухою.
Видят они весь шар земли, как блатную грудку;
Все ж преобширны моря им кажутся водными капли,
Коими грязная кочечка-та по
местам окроплена.
Это
место превосходно! исполнено силы, великолепия! Я ничего подобного
не знаю.
Человека три ухватились за волшебника; из них и Зуды составилась порядочная группа, почти закрывавшая главные лица этой сцены. Молчаливый рыцарь встал с своего
места и,
не слыша, что они говорили между собою, впился в их душу глазами, сверкающими из-под маски, которую в это время коробило.
Только на площадке, против Гостиного двора, видны два человека. Они как бы обезумленные,
не понимая ничего,
не зная, что делается около них и что им делать, ожидая чего-то ужасного, стоят на одном
месте. Эти два человека наши цыганы.
Цыгане думают бежать, но куда? Уж поздно; их может тотчас настигнуть верховой. Да еще их ли нужно? Они за собой ничего
не знают.
Не хотят ли спросить их о чем?.. В таких переговорах они стояли на одном
месте, ожидая на себя конвоя.
— О, о! зачем это?.. (Он слегка отдернул было руку, но тот успел уловить ее своими устами.) Поверь, я
не оставляю тебя и на новом твоем
месте. А чтобы на первых порах доказать мои милости, вот что я для тебя делаю, — только, пожалуйста,
не мучь меня своею благодарностию! Слышишь?..
При слове «вассал» Миних и Остерман встали с
мест своих, — последний, охая и жалуясь на подагру, — оба смотря друг на друга в каком-то странном ожидании. Никогда еще Волынской
не доходил до такой отчаянной выходки; ему наскучило уж долее скрываться.
Тогда
не будет
места в сердце ни другу, ни Лелемико, ни одному живому существу на свете.
— Челнок их в пристани;
не трогайте его с
места. Напротив, употребите все средства, чтобы обеспечить их от опасности. Наше дело подвизаться и гибнуть за отечество, если нужно: в гербу каждого дворянина вырезаны слова чести, долга, славы; сердце каждого из нас должно выучить эти слова с малолетства, тотчас после заповедей господних. А конюхов зачем неволею тащить, может быть, на гибель за предмет, которого они
не понимают?..
Сани ее
не двигались; у саней Волынской, вокруг придворные кавалеры, впереди эскадрон гусар, сзади множество экипажей, вдали толпы народные — стояли на одном
месте.
Счастливец! он тонет с нею во мгле тумана; он страстно сжимает ее руку в своей, он лобызает эту руку. Разговор их — какой-то лепет по складам, набор сладких эпитетов и имен, бессмыслица, красноречивая для одних любовников.
Не обошлось без вопроса, общего
места влюбленных: любишь ли ты меня? Мариорица
не отвечала, но Артемий Петрович почувствовал, что руку его крепко, нежно прижали к атласу раз, еще раз, что под этим атласом сердце то шибко билось, то замирало.
Но когда вздумала, что друг ее может пострадать, она забыла стыд, вскочила с своего
места и,
не дав Артемию Петровичу говорить, сказала твердым голосом...
Она
не договорила,
не зная, что делать, бросилась к ногам Волынского, обвила их своими руками, целовала их, рыдала, молила его о чем-то без слов. Но здесь силы вовсе оставили ее; она
не могла выдержать страшной борьбы природы с желанием сохранить дочери ее почетное
место в свете; она
не смела назвать себя, цыганку, матерью княжны Лелемико… и в страшных судорогах распростерлась у ног Волынского.
— Мы точно играем в шахматы, — сказал другой, отвечая таким же вздохом и подняв свою руку выше своего носа для пожатия руки великана, — ступаем шаг, два вперед, и опять назад; вот уж почти в доведях, погорячимся, и все испортим — стоим на том же
месте, откуда начали, и едва ли
не на шах и мате.
На
место его махну в кабинет-министры, или я
не Эйхлер, недостоин милостей, которые вы мне готовите, — я просто ротозей, ворона, гожусь в одни трубочисты.
«Чего
не сделает эта золотая голова! — думал Иван, слушая с умилением похвалу своему барину и смотря на него с гордостью матери. — О! кабы
не потворство нашей братье, мог бы прямо на
место герцога!»
В это мгновение герцог так грубо отнял свою руку, что государыня покачнулась набок своим тучным корпусом и, может статься, подвергла бы себя неприятности и стыду падения, если бы ловкий кабинет-министр, оживленный лестной шуткой императрицы,
не успел поддержать ее и занять
место Бирона.
Обратясь к Волынскому, государыня покачала головой, как бы хотела сказать: «И ты, мой сын?.. Тобою я так дорожила, так долго сберегала тебя от нападений моего любимца, закрывала своею грудью, а ты поразил меня так нечаянно, прямо в сердце?» Хотя этих слов произнесено
не было, но Артемий Петрович выразумел смысл их в голосе и взорах императрицы и, покорясь ее милостивому упреку, приблизился к друзьям и просил их выбрать другое время и
место для своих представлений.
— Где ж
место, — воскликнул с негодованием граф Сумин-Купшин, — когда мы
не можем более иметь доступ к нашей государыне? Ныне назначена была нам аудиенция у ее величества — и что ж? выгоды иностранного шута предпочтены выгодам отечества?
Еще
не успели они выйти из дворца, как Щурхову, Перокину и графу Сумину-Купшину объявлен арест в крепости. Щурхов просил одной милости — прислать ему в
место заключения четырех польских собачек его, колпак и фуфайку. Об Иване он
не упоминал; но этот сам явился, и ему
не отказали в почетном
месте на соломе возле его господина.
Нет капли крови во мне, которая
не напитана была бы самою пламенною к тебе любовью; нет биения сердца, которое
не отозвалось бы ею, —
места во всем существе моем, где бы ты
не жил.
Принадлежа весь долгу своему, он было забыл, что писал к Мариорице: так одна страсть обхватывала вдруг эту душу,
не давая в ней
места другой.
— Покуда этот коршун хочет выклевать мне глаза, чтобы я
не видал его коварных замыслов. Но пусть прежде выпьет сердце мое! Пора к развязке! Я
не могу долее терпеть мое унижение, которое доселе скрывал от вас, сберегая ваше здоровье. Один из нас должен очистить другому
место, но
не иначе, как мертвый. Дорого ценю ваши милости и
не дешево уступлю их. Выслушайте меня, ваше величество; я прошу, я требую этого, и теперь же.
Нельзя было
не догадаться, на кого устремлены были его стрелы, облитые ядом: цель сама означала себя слишком явно; но время,
место и способ обвинения были худо выбраны.
— Цыганка Мариула вчера с ума сошла (при этом слове княжна помертвела, встала с своего
места, чтобы идти, и
не могла); полиция вынуждена была посадить ее в яму.
Подачкин (качаясь на стуле). А почему ж
не так, почему ж? Однако
не худо, братец, понимаешь… ну, ты сам разумная голова… без мази и воз с
места не тронется, а с нею въедем, пожалуй, хоть в спальню к герцогине.
Тредьяковский (с гордостью охорашиваясь). Чего мы
не возможем?.. О! го, го!.. И доложить вам осмеливаюсь, что стоит только некоторые слова, резвунчики, прыгунчики, как горные козочки, вытеснить, а на
место их вогнать траурные и тяжелые, как черные волы, с трудом раздирающие плугом утробу земную. Однако ж дозвольте обратиться к предпринятому мною труду в честь его светлости, великого покровителя наук и благодетеля России.
Нет, Мариорица на ее
месте не то бы сделала…
К лобному
месту, окруженному многочисленным народом, привезли сначала Волынского, потом тайного советника Щурхова в красном колпаке и тиковой фуфайке (
не знаю как, очутились тут же и четыре польские собачки его; верного Ивана
не допустили); прибыли на тот же пир седовласый (сенатор) граф Сумин-Купшин, неразлучный с ним (гоф-интендант) Перокин и молодой (кабинет-секретарь) Эйхлер.
— А разве меня выкинете из вашего счета, — сказало новое лицо, только что приведенное на лобное
место (это был служка несчастного архиепископа Феофилакта), — по крайней мере я благодарю господа, что дозволил мне умереть
не посреди рабов временщика. Утешьтесь! мы идем в лоно отца небесного.
Она — чего нам забыть
не должно, — своим примером внушив немецкой княжне, что́ может народность над сердцем русского, подарила нас великою государынею, которая потому только в истории нашей
не стоит на первом
месте, что оно было занято Петром беспримерным.
Молодая женщина сама уж взяла на руки дитя, несмотря на заботливые предложения слуги понести это бремя. Потом вся эта занимательная группа побрела далее, чрез дворцовую площадь, в каком-то сумрачном благоговении, молча, с поникшими в землю взорами, как будто шла на поклонение святым
местам. Сам малютка, смотря на пасмурное лицо молодой женщины, долго
не смел нарушить это благочестивое шествие. Но против дворца необычайность поразившего его зрелища заставила его вскрикнуть...