Неточные совпадения
Надо заметить, что в тогдашнее
время не нуждались в аттестате на чин коллежского асессора, — о, ох! этот уже аттестат!
Никто из домашних этому
не удивлялся, ибо с ним такой припадок с недавнего
времени случался нередко, даже на дружеских пиршествах и придворных куртагах; действительно ли это был болезненный припадок, или прихоть вельможи, или срочная дань какому-то предчувствию, мы того сказать
не можем.
В то
время, когда раболепная чернь падала пред общим кумиром и лобызала холодный помост капища, обрызганный кровью жертв; когда железный уровень беспрестанно наводился над Россиею, один Волынской, с своими друзьями,
не склонял пред ним благородного чела.
— Да, барин, — отвечала она, — в свое
время много таких знатных господчиков, как ты, за мною увивалось; может статься, иной целовал эти руки, — ныне они черствые и просят милостыню! О! тогда
не выпустила бы я из глаз такого молодца. Но прошлого
не воротишь;
не соберешь уже цвета облетевшего.
— Попытаемся!.. Слушай же! Ты в силе у матушки-царицы; но борешься или собираешься бороться с человеком, который еще сильнее тебя. Брось свои затеи или укроти свой ретивый нрав, уложи свое сердце. Силою ничего
не возьмешь, разве возьмешь лукавством. Выжидай всего от
времени… Уступай шаг первому: довольно, если будешь вторым…
Во
время их обеда сбегали
не раз в кухню дворовые люди и перешептывались о чем-то с поварами.
Так переходил он от одного первого человека в государстве к другому,
не возбуждая ни в ком опасения на счет свой и ненависти к себе, во всякое
время, при всех переменах, счастливый, довольный своей судьбой.
Ответ герцогу привезите завтра лично, по обыкновению, в приемные часы. Будьте осторожны,
не проговоритесь
не только словами, но и наружностью. Скрывайте себя до
времени, а то все испортите.
О стульях, бессудной помощи палача, кошках, разделках на конюшне, столь обыкновенных в его
время,
не было помину в доме.
Вельможи эти были
не молодых лет, но в тогдашнее, нещекотливое на приличие
время старость и знать под веселый час любили подобные затеи в кругу приятельском или по заказу государыни.
— Сюда, Артемий Петрович!
время не терпит, — вскричал странным голосом Зуда, увлекая за собою упиравшегося волшебника, — плутоват, как Махиавель!
Человека три ухватились за волшебника; из них и Зуды составилась порядочная группа, почти закрывавшая главные лица этой сцены. Молчаливый рыцарь встал с своего места и,
не слыша, что они говорили между собою, впился в их душу глазами, сверкающими из-под маски, которую в это
время коробило.
— У нас, по милости хозяина, во всякое
время найдется довольно вин, чтобы виноватым быть. Беда, беда сбитенщику! За ним, я вижу, опять недоимка. Зуда,
не отходи от него, пока
не очистит, а то в доимочный приказ, и на мороз босыми ногами.
Незваные гости
не знали, как вырваться из западни: надобно было согласиться и на это предложение хозяина, который в подобных случаях
не любил шуток, и постараться во
время катания ускользнуть от него подобру-поздорову. Когда ж почти все маски разместились, продолжая свое инкогнито, Артемий Петрович приказал кучерам на двух санях, при которых на облучках уселись еще по двое дюжих лакея, чтоб они умчали своих седоков на Волково поле и там их оставили.
Только на берегу Невы, к Смоляному двору, прорывался конский топот. На дровнях неслись два мужика; один правил бойкою лошадью, другой сидел позади, свеся ноги. Бороды их густо заиневело. Между ними лежал рогожечный куль, порядочно вздутый. Вид этой поклажи в такое
время не предвещал ничего доброго.
—
Не впервинку возить; кажись, по нас в ходу и пословица: «В куль, да в воду!» Нет, братец, ныне
времена жуткие. Курицы по всем частям поют петухом, петухи несутся; сказывают, и оборотень свиньею бегает по городу: вчера у дворца хотел ее часовой штыком, ан штык у него пополам.
Статистика низших рядов общества, от полатей до подклета, в городе и в округе, была ему известна, как его карманы. Со
времени его бегства она
не могла много измениться, и потому в услуге, которую Василий хотел оказать своей куконе, метил он на пособие одной задушевной приятельницы. Это была крестьянка в Рыбачьей слободе, которой отец передал искусство врачевания. Выведав, что она еще здравствует, он повел к ней Мариулу.
Но и тут людкость столицы
не дала долго отдыхать утесненным гамадриадам, завела рынок посреди рощи и в скором
времени святотатственно посягнула на последние, кое-где мелькавшие деревья, осенявшие хижину старого инвалида морских баталионов.
— Э, ге! видно, с этою шуткою шутить
не надо, — сказал значительно цыган, посмотрев на свою подругу, у которой в это
время сердце стучало, как молот, а глаза умоляли Василия дополнить начатое. — Однако, — продолжал он, — мы
не так глупы, как эта бабенка… побережемся…
Мысль эта душит ее и на будущее
время нигде
не даст ей покоя!
Никогда еще, со
времени ее существования,
не тревожились так сильно ее обитатели.
Между тем во
время курса лечения цыган, узнав, что его госпожа вне опасности и достигла, чего желала, начал шутить по-прежнему. Раз, когда вышла из избы старшая внука лекарки, он рассказал о шабаше русалок. Смеялась очень старушка рассказу, но разочаровала цыгана, объяснив, что
не водяные ведьмы напугали его, а рыбацкие слобожанки.
У кого, кроме крестьянина, нет переднего и заднего крыльца! Эти два входа и выхода всего живущего, следственно, мыслящего и чувствующего, в ином доме могли бы доставить новому Фонвизину материала на целую остроумную книгу.
Не думаю, чтобы лестницы, особенно задняя, где-нибудь представили столько занимательных сцен, как у нас на Руси. Но об этом когда-нибудь после. Ограничусь изображением того, что в данное нами
время стеклось у герцога курляндского с обоих крылец.
—
Не отесан еще, хотя более года секретарствует при мне, но выполируется со
временем в кабинете, при дворе… Теперь, — продолжал он, — с малороссиянином кончено, и я спокоен с этой стороны; но ты знаешь, что у нас есть дело гораздо важнее…
Паж пошел, но, посмотрев в замочную щель кабинета, увидел, что герцог занимается жарким разговором с Остерманом, воротился и просил Миниха и Волынского
повременить, потому что
не смеет доложить его светлости, занятому с господином вице-канцлером.
Вообще все эти шуты
не прежних
времен; фарсы их натянуты, тупы, и как быть им иначе под палкою или, что еще хуже, грозным взором Бирона?
Мариорица полюбила
не постепенно; страсть ее
не созрела
временем, пожертвованиями, оценкою достоинств любимого предмета — она вспыхнула в один миг, в один миг ее обхватила, и Мариорица
не может уже любить ни более, ни менее, сколько любит.
Во
время этой сцены Бирон, чтобы избавиться от невольного обольщения, или для того, чтобы
не мешать страсти Волынского расходиться более и более, на собственную его гибель, ласкал государынину собаку и, казалось, на нее одное обратил свое внимание. Наконец, он сказал...
В тогдашнее
время было еще мало пишущей братьи, а то посредственность
не преминула бы составить заговор против юного таланта, расправлявшего могучие крылья.
И потому
не упускали случаев и
времени быть ему полезными в борьбе с сильным, коварным временщиком.
—
Время, конечно, объяснит, почему так
не нравится его светлости эта ледяная игрушка, — отвечал торжествующий Волынской.
— Да,
время!.. — произнес Бирон в замешательстве,
не зная сам, что говорит.
Этот поцелуй разбежался тысячами по всему существу Мариорицы, она вся — пылающий поцелуй. Ей жарко, ей душно на морозе… Шуба сползла с плеч Волынского, он
не останавливается за нею. Они забыли
время, дворец, государыню, целый мир. Кто знает, долго ли они, как сумасшедшие, блуждали бы близ дворца, когда бы всего этого
не напомнил им оклик часового. Встревоженные, они как бы пробудились от сладкого сна, будто упали с неба.
Вот и комната княжны… Здесь, конечно, расстанется с нею Волынской, унеся с собою сладкую добычу любви? Спальня девушки — святилище для постороннего мужчины; преступник уже тот, кто входил в нее с мыслью обольщения.
Время рассуждать об этом безумцу!.. Волынской забыл все святое… он входит за Мариорицей. Одинокая свеча нагорела; никого нет!.. Сумрак и тишина келий!.. Бедная девушка дрожит, сама
не зная отчего; она, как робкое дитя, упрашивает, умоляет его выйти.
Мариуле в одно и то же
время было смешно, и досадно, и грустно. Неучтиво кашлянула она раза два, чтобы оборвать прядь ее красноречия; но это
не помогло.
В это
время Мариула сторожила своим одиноким глазом, всем существом своим, всеми силами души,
не мигнет ли барская барыня слуге Перокина,
не сделает ли ему условного знака.
«Да что я за дура, взбеленилась без толку? — говорила она сама себе, — еще
не все пропало! еще
время исправить беду!»
По нескольку дней сряду несчастная Мариула искала добраться до княжны Лелемико: ни разу ее
не допустили. В разное
время дня, даже по ночам, в жестокий мороз, становилась она на страже против дворца и выжидала,
не проедет ли милое, бесценное для нее существо,
не взглянет ли хоть сквозь окно, почуяв сердцем свою мать. Но о княжне Лелемико долго
не было слова. Наконец, цыганка узнала, что она была очень нездорова, но что теперь ей лучше и она в прежней милости у государыни. Это несколько успокоило бедную мать.
Не в долгом
времени старушка княгиня доведалась, что у сына есть любовница из цыган, и заставила его жениться на богатой и знатной девице.
Мудрено ли, что при такой жуткой погоде, соединившейся с темнотою вечера и страхом бироновских
времен, ни один житель Петербурга
не смел высунуть носа на двор.
— Да разве ты
не знаешь? Да разве ты
не получал нашей записки? — спросили в одно
время Перокин и Купшин, с видом и голосом удивления.
В наше
время наушничество в таком ходу, что услышишь поневоле и то, что ввек
не хотел бы слышать; душонки и языки налажены на всякую скверность; коли нельзя попасть в шептуны к фавориту, норовят в угодники к второстепенным и так далее, смотря по случаю.
Обратясь к Волынскому, государыня покачала головой, как бы хотела сказать: «И ты, мой сын?.. Тобою я так дорожила, так долго сберегала тебя от нападений моего любимца, закрывала своею грудью, а ты поразил меня так нечаянно, прямо в сердце?» Хотя этих слов произнесено
не было, но Артемий Петрович выразумел смысл их в голосе и взорах императрицы и, покорясь ее милостивому упреку, приблизился к друзьям и просил их выбрать другое
время и место для своих представлений.
Скажи мне только, милый, бесценный друг! что ты
не любишь своей жены; повтори мне это несколько раз: мне будет легче. И она
не стоит тебя! Если б она тебя любила, покинула ли бы тебя на такое долгое
время?
Много ли прошло тому
времени? еще
не было и праздника, для которого делался этот смотр, а чего
не изведало с того дня его сердце, какого блаженства и мук оно
не испытало!
И глаза этого прекрасного создания разгорались огнем неземным, и щеки ее пылали. С каким восторгом примеривает она себе терновый венец, ей так расчетливо предлагаемый! А Волынской что делал в это
время? Забывал ее в объятиях той, которой некогда изменил для нее ж, дочери фатализма. Что ж была его любовь, пылкая, безумная?.. вы легко отгадаете.
Не ошибался и в том случае Зуда!
Господи! прости мои прегрешения и
не лиши меня в трудное это
время своей великой помощи.
По приказанию ее, записка к Волынскому с этим распоряжением написана княжною, подписана государынею и тотчас же отправлена. Бирон кряхтел от досады и,
не боясь оскорбить слуха императрицы, пускал по
временам неблагозвучные вспышки воздуха, который собирал в груди своей.
— Дела говорят лучше слов. Покуда дозвольте вам
не поверить. Впрочем, с некоторого
времени замечаю, вы особенно нападаете на кабинет-министра, который столько предан моим и моей России пользам — и предан
не на одних словах.
Не с этого ли
времени, как он выставил напоказ вашу ледяную статую?