— Разве вы не слышите, что человек? — отвечал племянник; потом, сунув ощупью багор мужику, подошел к дяде и продолжал, опустив голос: — Издохнет, так
не беда! По крайней мере я сделал все, что нужно в моих критических обстоятельствах. Пойдемте, любезный дядюшка; я расскажу вам все дорогой. Ваши сподвижники могут услышать за стеной — тоже… и тогда не пеняйте на себя, если испортите все дело нашего покровителя и отца.
Неточные совпадения
— Я твой слуга, ты моя кукона и благодетельница; поишь, кормишь, одеваешь меня… Разве только убить себя велишь, тогда тебя
не послушаю. Да из какой же
беды хочешь себя исковеркать?
— Слушайте его, а
не то
беда! — Потом сказал вслух: — Колдун вовсе
не пьет.
— У нас, по милости хозяина, во всякое время найдется довольно вин, чтобы виноватым быть.
Беда,
беда сбитенщику! За ним, я вижу, опять недоимка. Зуда,
не отходи от него, пока
не очистит, а то в доимочный приказ, и на мороз босыми ногами.
Сильно упрекала себя старушка, зачем дала цыганке такое опасное снадобье; но Мариула оправдывала ее так убедительно, так увертливо сваливала на себя
беду, что Парамоновна успокоилась. Она бескорыстно желала сделать добро другим;
не ее же вина, если ее
не послушались. Что тяжелей всего было для нее — надо было прибегнуть ко лжи, которую она считала тяжким грехом. Разгласив же истину, можно было на старости лет познакомиться с тюрьмою или с чем-нибудь худшим.
Все в комнате примолкло; самые шуты
не шевелились, будто страшась нарушить это занимательное зрелище. Волынской стоял, как вкопанный: он пожирал Мариорицу глазами, он весь был у ног ее. На
беду, княжна сидела по-восточному, и одна ножка ее, обутая в башмачок, шитый золотом, уютная, как воробышек, выглядывала из-под платья и дразнила его пылкое воображение. Государыня заметила силу его взглядов и сказала шутя, закрыв рукою лицо княжны...
— Я, господин, но только
не пригожая, таланливая Мариула, на которой ты останавливал свои высокие очи. Со мною случилась
беда… я обварилась кипятком и… признаешь ли меня теперь?
Хоть и
не видывала ее, но люблю-таки, сама
не знаю почему… может статься, потому, что сама была в такой
беде, как она.
— Такая ж неправда, как теперь зима и холодно. Погодите вы меня провесть!.. ох, ох, мы всё знаем. А ты слушай, лебедка, да
не сбивай. На княжну
не надышит государыня; в пуховик ее попади перышко, и то
беда! а вы сердечную тащите в погибель, в ад, таки прямо в тьму кромешную… Знаешь ли, к кому он и тебя тянет? На сей земле под топор; а в будущем свете хочет заставить тебя лизать горячую сковороду или на вертеле сатаны поплясать.
«Да что я за дура, взбеленилась без толку? — говорила она сама себе, — еще
не все пропало! еще время исправить
беду!»
Петр, Екатерина и… (умолчим: он жив — живым хвала столько похожа на лесть) пошли бы навстречу
беде. Так делают великие духом; но Анна Иоанновна была больная женщина, и любимец ее умел пользоваться ее немощами. Оторопев и бледнея, она шепотом просила его усилить свои предосторожности на случай худого намерения. Бирон пошел отдавать кому нужно приказы. Страх невольно сообщился толпе; а чего боялись — никто
не знал.
Он едет в условленный час, но боится, чтобы клевреты Бирона
не подшутили вновь над ним; он страшится за Мариорицу и молит все силы небесные сохранить ее от новой
беды, а ему
не дать упасть в борьбе неравной.
— Нет, мне дано много… над тобою, видишь, там на небе, откуда блестит звездочка, — произнесла Мариула вдохновенным голосом; потом, силою отведя ее от Груни в сторону, наклонилась на ухо и сиповатым шепотом, в исступлении прибавила: — Я… мать твоя. Вспомни табор цыганский, пожар в Яссах… похищение у янычара, продажу паше, уродство мое, чтобы
не признали во мне твоей матери: это все я, везде я, где грозила только тебе
беда, и опять я… здесь, между тобою и Волынским: слышишь ли?
— То-то и есть!..
Не пережить бы мне этой
беды!.. Проговориться?.. да разве я с ума сошла!..
Не бойся, душечка моя,
не потревожу твоего счастия… Бог это будет знать да я.
Кого ж любить? Кому же верить? // Кто не изменит нам один? // Кто все дела, все речи мерит // Услужливо на наш аршин? // Кто клеветы про нас не сеет? // Кто нас заботливо лелеет? // Кому порок наш
не беда? // Кто не наскучит никогда? // Призрака суетный искатель, // Трудов напрасно не губя, // Любите самого себя, // Достопочтенный мой читатель! // Предмет достойный: ничего // Любезней, верно, нет его.
— Как же
не беда? — продолжал Обломов. — Мужики были так себе, ничего не слышно, ни хорошего, ни дурного, делают свое дело, ни за чем не тянутся; а теперь развратятся! Пойдут чаи, кофеи, бархатные штаны, гармоники, смазные сапоги… не будет проку!
Неточные совпадения
Но изменяет пеной шумной // Оно желудку моему, // И я Бордо благоразумный // Уж нынче предпочел ему. // К Au я больше
не способен; // Au любовнице подобен // Блестящей, ветреной, живой, // И своенравной, и пустой… // Но ты, Бордо, подобен другу, // Который, в горе и в
беде, // Товарищ завсегда, везде, // Готов нам оказать услугу // Иль тихий разделить досуг. // Да здравствует Бордо, наш друг!
Не дай мне Бог сойтись на бале // Иль при разъезде на крыльце // С семинаристом в желтой шале // Иль с академиком в чепце! // Как уст румяных без улыбки, // Без грамматической ошибки // Я русской речи
не люблю. // Быть может, на
беду мою, // Красавиц новых поколенье, // Журналов вняв молящий глас, // К грамматике приучит нас; // Стихи введут в употребленье; // Но я… какое дело мне? // Я верен буду старине.
Мечтам и годам нет возврата; //
Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит
не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: //
Не всякий вас, как я, поймет; // К
беде неопытность ведет».
— Я тут еще
беды не вижу. // «Да скука, вот
беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Товарищ или приятель тебя надует и в
беде первый тебя выдаст, а копейка
не выдаст, в какой бы
беде ты ни был.