Неточные совпадения
Здесь Артемий Петрович
дал знак
рукой цыганке, чтобы она не уходила.
Довольно для
руки сердечной;
дай мне правую ручку (Волынской передал ей другую
руку).
— Не помыслите, великий господин, чтобы сия оплеуха была тяжка, каковые
дают простые смертные своими
руками; нет! она была сладостна, легка, пушиста, возбуждала преутаенные душевные пружины в подвижность, как подобает сие произойти от десницы небожителя.
Как беззаботно раскидалось прелестное дитя! Щеки ее горели, райская улыбка перепархивала по устам. Вот
рука горничной под подушкой… Мариорица вздохнула… и Груне показалось, что
рука у ней отнялась… «Открой она теперь глаза, — думала невольная сообщница шпионства, — меня, как громом, пришибет». Но
рука уж под изголовьем… мысль о заводах, как сильный проводник,
дала ей движение… записка схвачена…
рука на свободе.
Спокойствие и твердость, с которою она говорила, предвещали благоприятную и скорую развязку допросам. Гроза, собравшаяся на лице обер-гофкомиссара, начала расходиться. Он
дал знак Языку
рукою, этот понял и вышел. Тогда цыганка сказала с твердостью...
— Давно бы так, голубушка, — подхватил Липман, переменив свой грозный голос на ласковый и
дав знак
рукою палачу удалиться, — понимаю, понимаю… невеста хоть куда!.. ба, ба, ба, да она в тебя словно вылита!.. Не живала ли ты уж в Молдавии, у какого-нибудь господарчика?
Старушка в синем сарафане, приземистая, горбатенькая, но такая опрятная, чистенькая, как ошелущенный орех, читая шепотом молитву,
дала знак
рукою гостям, чтобы они сели на залавок.
Школьник, потушив свечки,
дал знак цыганам
рукою, чтобы они не шумели, и уплелся потихоньку из избы.
(Волынской побледнел и собирался сделать почтительное возражение; но и тут государыня
дала ему знак
рукою, чтобы он молчал, и примолвила:)
С одной стороны в углу купидон с дубинкою на плече вытянулся как бы на караул; с другой стороны другой ледяной купидон, прислонясь к окну, держал палец правой
руки на губах, а левой
рукою предлагал рог изобилия, желая, конечно,
дать знать, что скромность доставляет богатство и прочие дары фортуны.
(Тут наша пиковая
дама с сердцем схватила муфту в одну
руку и начала ею замахиваться.)
— Рассказывал он мне сам, что она при входе его изволила на него милостиво погрозиться, потом
дала ему поцеловать свою
руку и сказала: «Кто старое помянет, тому глаз вон». Думаю, что в этих словах заключаются не одни факелы, но и ледяная статуя. Она подозревает в этой куколке что-нибудь худое для своего любимца и забвением прошедшего хочет сблизить соперников.
— Ах! дядюшка, дядюшка, — сказал Эйхлер тронутым голосом, ведя Липмана под
руку, — после великих жертв, после неусыпных трудов, в которых я потерял здоровье и спокойствие, после утонченных и небезуспешных стараний скрыть вашу безграмотность от герцога и государыни, которой еще ныне представил отчет, будто сочиненный и написанный вами; после всего этого вы приходите подглядывать за мною… — и, не
дав отвечать дяде, продолжал: — Знаете ли, кто был со мной?
— Потому что боялся
дать вам в
руки шнур моих замыслов, не скрепив их мертвым узлом.
Но подумал ли ты, Артемий Петрович, что сердце, которое ты смесил в своих
руках, по горячей прихоти своей, приняло уже форму, которую ты хотел ему
дать, и отвердело в ней так, что ты можешь переменить ее не иначе, как разбив?
— К ее величеству! — закричал дежурный паж, отворяя дверь кабинета, и указал туда
рукою,
давая знать, что государыня уже там.
— Чудные вещи слышу я!.. Чему и кому верить?.. — произнесла Анна Иоанновна, качая головой; потом взяла бумаги из
рук Эйхлера, читала их про себя, перечитывала и долее всего останавливалась на мнении Волынского, которое состояло в следующих выражениях: «Один вассал Польши может изъявить свое согласие на вознаграждение, но русский, храня пользы и честь своего отечества, как долг велит истинному сыну его, не
даст на сие своего голоса».
Сначала пала
рука Волынского, потом три окровавленные головы (его, Щурхова и Перокина). Эйхлер и служка не удостоены этой чести: их наказали кнутом и сослали в Сибирь, в каторжную работу. Графу Купшину (по лишении его чинов!..) отрезали язык и
дали паспорт в вечную ссылку. Видно было по знакам его, что он просил смерти.
Не более пяти-шести шагов отделяло Клима от края полыньи, он круто повернулся и упал, сильно ударив локтем о лед. Лежа на животе, он смотрел, как вода, необыкновенного цвета, густая и, должно быть, очень тяжелая, похлопывала Бориса по плечам, по голове. Она отрывала руки его ото льда, играючи переплескивалась через голову его, хлестала по лицу, по глазам, все лицо Бориса дико выло, казалось даже, что и глаза его кричат: «Руку…
дай руку…»
Неточные совпадения
Вот наш герой подъехал к сеням; // Швейцара мимо он стрелой // Взлетел по мраморным ступеням, // Расправил волоса
рукой, // Вошел. Полна народу зала; // Музыка уж греметь устала; // Толпа мазуркой занята; // Кругом и шум и теснота; // Бренчат кавалергарда шпоры; // Летают ножки милых
дам; // По их пленительным следам // Летают пламенные взоры, // И ревом скрыпок заглушен // Ревнивый шепот модных жен.
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей // И странным с Ольгой поведеньем // До глубины души своей // Она проникнута; не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная
рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня говорит, — // Но гибель от него любезна. // Я не ропщу: зачем роптать? // Не может он мне счастья
дать».
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… //
Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою
рукой.
Я знаю:
дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в
руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
— Ах, что вы это говорите, Софья Ивановна! — сказала
дама приятная во всех отношениях и всплеснула
руками.