— Напрасно коварство пугает ваше величество пустыми опасениями. Я кладу голову мою на плаху, если эти господа не пришли повергнуть к стопам твоим, как верноподданные, а не как бунтовщики, моления бедствующего отечества, которым внять пора.
— Здесь не место для докладов, — вскричал озлобленный Бирон. — А чем, сударь, назвать, как не бунтовщиками, людей, которые приходят возмущать удовольствия ее величества и в глазах ее противиться ее воле. И вы, господин кабинет-министр, заодно с ними!
— Не хочу ничего слышать, — кричала она, махая платком и сходя со ступеней. — Здесь не место, говорю вам. Я вам назначу день… Не хочу ничего слышать… Они продолжают. Боже мой! Боже мой! Грубияны, дерзкие, бунтовщики!
— Нет, государыня, матушка наша, мы не бунтовщики, — прервал Щурхов, — вели нам пролить кровь нашу, но только за тебя и отечество, и мы источим ее до последней капли.