Заметил я, во время отлучки твоей, что Гориславская неравнодушна к офицерику;
старая барыня смотрит на это ласково и уж до тебя заговаривала мне, хоть на попятную.
Григорий снес эту пощечину как преданный раб, не сгрубил ни слова, и когда провожал
старую барыню до кареты, то, поклонившись ей в пояс, внушительно произнес, что ей «за сирот Бог заплатит».
Он рассказывал про тот удивительный оборот, который умел дать делу знаменитый адвокат и по которому одна из сторон,
старая барыня, несмотря на то, что она была совершенно права, должна будет ни за что заплатить большие деньги противной стороне.
Вот тут и начался переполох среди приживалок
старой барыни: «Нечистую силу спугнули звери, она сюда и переселилась!» Наконец увидали и белое привидение, ходившее по лестнице.
Неточные совпадения
Дворовый, что у барина // Стоял за стулом с веткою, // Вдруг всхлипнул! Слезы катятся // По
старому лицу. // «Помолимся же Господу // За долголетье барина!» — // Сказал холуй чувствительный // И стал креститься дряхлою, // Дрожащею рукой. // Гвардейцы черноусые // Кисленько как-то глянули // На верного слугу; // Однако — делать нечего! — // Фуражки сняли, крестятся. // Перекрестились
барыни. // Перекрестилась нянюшка, // Перекрестился Клим…
«А вы что ж не танцуете? — // Сказал Последыш
барыням // И молодым сынам. — // Танцуйте!» Делать нечего! // Прошлись они под музыку. // Старик их осмеял! // Качаясь, как на палубе // В погоду непокойную, // Представил он, как тешились // В его-то времена! // «Спой, Люба!» Не хотелося // Петь белокурой
барыне, // Да
старый так пристал!
Две
барыни красивые // (Потоньше — белокурая, // Потолще — чернобровая), // Усатые два барина, // Три ба́рченка-погодочки // Да
старый старичок: // Худой! как зайцы зимние, // Весь бел, и шапка белая, // Высокая, с околышем // Из красного сукна.
Чуть молодые
барыни // Не целовали
старого, // Полсотни, чай, подсунули, // А пуще Клим бессовестный, // Сгубил его, анафема, // Винищем!..
Я узнал только, что он некогда был кучером у
старой бездетной
барыни, бежал со вверенной ему тройкой лошадей, пропадал целый год и, должно быть, убедившись на деле в невыгодах и бедствиях бродячей жизни, вернулся сам, но уже хромой, бросился в ноги своей госпоже и, в течение нескольких лет примерным поведеньем загладив свое преступленье, понемногу вошел к ней в милость, заслужил, наконец, ее полную доверенность, попал в приказчики, а по смерти
барыни, неизвестно каким образом, оказался отпущенным на волю, приписался в мещане, начал снимать у соседей бакши, разбогател и живет теперь припеваючи.