Неточные совпадения
Правда, Владислав со своей страстной натурой не мог в минуты интимных бесед
с кузиной не обнаружить хоть проблесками своих тайных чувств; но Лиза спешила погасить их или смехом, или строгим, холодным словом, которому он волей-неволей покорялся, боясь потерять и ту долю любви, приобретенную, как он догадывался и без свидетельства слов.
Не скажешь этого, и я уезжаю отсюда
с растерзанным сердцем, покорный
воле матери, на родину, где меня ожидает смерть или на поле битвы, или в петле русской.
— Коли на то
воля твоя, нечего
с тобой делать.
— Он дал нам его, Он и взял, — произнес из глубины души Ранеев, и слезы заструились по бледным, исхудалым его щекам. — Я хочу слышать от самого Лорина подробности его смерти. Не тревожься за меня, я выслушаю их
с сыновнею покорностью
воле Всевластного. Пригласи ко мне молодого человека.
— Свято исполню вашу
волю, — отвечала
с твердостью дочь.
— План ему принадлежит, у тебя есть свой разум, своя
воля. Твое дело согласиться
с ним или нет. Слушай же меня. Ближайший ему родственник, хотя и в третьем колене… не скажу пока его имени, чтобы помучить тебя. Яскулка желает, чтоб ты отдала ему свою руку, и тогда отдаст вам все свое состояние
с тем, чтобы вы приняли его фамилию.
— Так он играл в них, вероятно, пассивную роль. Вызвана же она была твоим холодным письмом. Ты отвергла его любовь, и он от отчаяния повиновался
воле матери. Слышно, что он часто ссорился
с нею из политических видов, отказался от богатой невесты-красавицы, которую она ему предлагала. Думаю, он еще ни к чему решительному не приступил.
Эдвига Стабровская ожидала сына
с нетерпением и при первом свидании
с ним осыпала его самыми нежными, горячими ласками. Недолго, однако ж, дала она
волю чувствам матери, патриотическое увлечение скоро заняло их.
«Наконец, только теперь могу сказать тебе, мой друг, — писал он, — что все в крае спокойно.
Воля твоя исполнена. Обезоруженный нами жонд не был в состоянии ничего предпринять. Кровь братьев не будет больше литься. Счастье наше обеспечено. Я остался здесь только на два дня по экстренным хозяйственным делам. Через 48 мучительных часов разлуки я, счастливейший из смертных, обнимаю тебя. Но, желая тебя успокоить на свой счет, посылаю
с этим письмом нарочного. Да будет над тобою благословение Божье.
Смысл письма
с некоторыми толкованиями был ясен, особенно выражения: «
воля твоя исполнена, обезоруженный нами жонд», не требовали перевода.
Теперь уже все хотели в поход, и старые и молодые; все, с совета всех старшин, куренных, кошевого и
с воли всего запорожского войска, положили идти прямо на Польшу, отмстить за все зло и посрамленье веры и козацкой славы, набрать добычи с городов, зажечь пожар по деревням и хлебам, пустить далеко по степи о себе славу.
Лягушка, на лугу увидевши Вола, // Затеяла сама в дородстве с ним сравняться: // Она завистлива была. // И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться. // «Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?» // Подруге говорит. «Нет, кумушка, далёко!» — // «Гляди же, как теперь раздуюсь я широко. // Ну, каково? // Пополнилась ли я?» — «Почти что ничего». — // «Ну, как теперь?» — «Всё то ж». Пыхтела да пыхтела // И кончила моя затейница на том, // Что, не сравнявшись
с Волом, // С натуги лопнула и — околела.
Какая польза государству, что несколько тысяч четвертей в год более родится хлеба, если те, кои его производят, считаются наравне
с волом, определенным тяжкую вздирати борозду?
В тюрьме он устроился удобно, насколько это оказалось возможным; камеру его чисто вымыли уголовные, обед он получал
с воли, из ресторана; читал, занимался ликвидацией предприятий Варавки, переходивших в руки Радеева. Несколько раз его посещал, в сопровождении товарища прокурора, Правдин, адвокат городского головы; снова явилась Варвара и, сообщив, что его скоро выпустят, спросила быстрым шепотком:
Неточные совпадения
Адриатические волны, // О Брента! нет, увижу вас // И, вдохновенья снова полный, // Услышу ваш волшебный глас! // Он свят для внуков Аполлона; // По гордой лире Альбиона // Он мне знаком, он мне родной. // Ночей Италии златой // Я негой наслажусь на
воле //
С венецианкою младой, // То говорливой, то немой, // Плывя в таинственной гондоле; //
С ней обретут уста мои // Язык Петрарки и любви.
Ужель та самая Татьяна, // Которой он наедине, // В начале нашего романа, // В глухой, далекой стороне, // В благом пылу нравоученья // Читал когда-то наставленья, // Та, от которой он хранит // Письмо, где сердце говорит, // Где всё наруже, всё на
воле, // Та девочка… иль это сон?.. // Та девочка, которой он // Пренебрегал в смиренной доле, // Ужели
с ним сейчас была // Так равнодушна, так смела?
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней
волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! //
С героем моего романа // Без предисловий, сей же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и я: // Но вреден север для меня.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы
с этакой
волей и настойчивостью да на доброе дело!»
Тут вы
с своей стороны никакого не прилагали старания, на то была
воля Божия, чтоб они оставили мир сей, нанеся ущерб вашему хозяйству.