Неточные совпадения
Сурмин подумал, как его, счастливого,
со свободным сердцем кампаньяра, приехавшего в Москву по тяжебному
делу, которое искусный адвокат двигал к счастливому концу и следственно не могло его сильно заботить, как судьба повела его
на Кузнецкий мост для бездельной покупки барометра и вдруг столкнула
со стариком Ранеевым и его дочерью.
В самом
деле, Лиза смотрела с каким-то особенным участием
на картину, висевшую
на стене, с изображением
Девы Орлеанской в ту самую минуту, когда она
со знаменем в руке, торжествуя победу над врагами Франции, опускает свои взоры с небесной выси
на землю и встречается ими с глазами молодого рыцаря, простирающего к ней с любовью руки.
Но не желая, как он заметил, чтобы соседи слышали то, что он имеет передать Сурмину по секрету, он пригласил его к себе для более свободной беседы
на следующий
день в 2 часа пополудни, не ранее и не позже, и вручил ему карточку
со своим адресом.
На другой
день в назначенный час Сурмин был в гостинице, где стоял Жвирждовский. Проходя длинным коридором к нумеру его, он встретил какого-то купца с тощею, поседелою бородкой, в кафтане
со сборами, выходившего из этого нумера. Шафранное лицо его, серо-желтые, косые глаза казались ему знакомы.
Поутру следующего
дня Тони прислала просить ее к себе, и все для нее объяснилось. Лорин был изуродован мятежниками в роковую ночь
на 11-е января,
на его лице остался глубокий шрам, трех пальцев
на одной руке недоставало. Володя пал под вилою злодея, но пал с честью,
со славой, сохранив знамя полку. Все это рассказала Тони бедной своей подруге. Что чувствовала Лиза, услышав ужасную весть, можно себе вообразить! Но ей было теперь не до себя. Как передать эту громовую, убийственную весть отцу?
—
На днях попросил он меня к себе. Я застала его очень грустным, сильно одряхлевшим. Старик, который еще не так давно таскал
со своими работниками кули муки в амбар, едва держал дрожащими руками чашку чаю. Не было более помину о польском круле, казалось, он забыл о своем шляхетстве. Все помыслы, все чувства его сосредоточились
на тебе. И знаешь ли, что задумал странный старик, какие он имеет
на тебя виды?
Евгения Сергеевна ждала Лизу с нетерпением и приказала слуге, как скоро приедет она, просить ее в кабинет. Здесь Лиза передала Зарницыной все, что с нею случилось в этот
день. Решимость ее
на брак с Владиславом не вызвала противоречия
со стороны ее второй матери, воспламененной патриотическою мыслью, что брак этот послужит вернейшим орудием в пользу русского
дела.
— Да, я счастлива, — говорила Лиза, — как может быть только счастлива женщина
на земле. Если б могло надо мною совершиться чудо, чтобы мне вновь начать жизнь, я не желала бы ей другого исхода. Чтобы
со мной ни случилось, какие бы несчастья меня впредь ни ожидали, я всегда буду благодарить Бога за то, что Он в это время послал мне. Десять
дней блаженства, какое и не снилось мне в грезах, да за них разве не отдашь всю жизнь свою!
Получив свои бумаги и наняв подводы, Застрембецкий отправился ночью в путь
со своей командой и был уже
на рассвете в имении Сурмина под видом квартирьеров полка, который должен был прибыть туда же через два, три
дня.
Посланные с восточной стороны донесли, по сказанию евреев-корчмарей, что
на днях приезжали в имение Сурмина несколько солдат, назначили квартиры пехотному полку, который должен был вскоре прибыть туда, и оповестили, что вслед за ним прибудет целая кавалерийская дивизия
со своею артиллерией из Тверской губернии, что квартирьеры ездили с крестьянами Сурмина
на многих подводах, но куда, за чем — неизвестно.
— Знаете ли, — сказала она
со слезами
на глазах, — вы задержали меня
на время
на земле. По крайней мере умру
со сладкими воспоминаниями о вашей дружбе, о кратких
днях моего счастья и с убеждением, что я не бесследно жила в здешнем свете. Там я их увижу.
Она знала, что старуху ждут
со дня на день, знала, что старуха будет рада выбору сына, и ей странно было, что он, боясь оскорбить мать, не делает предложения; однако ей так хотелось и самого брака и, более всего, успокоения от своих тревог, что она верила этому.
Неточные совпадения
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, //
На солнце иней в
день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки
со всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику
со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И после важно разошлись, // Как будто
делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил
на что-нибудь.
Прямым Онегин Чильд Гарольдом // Вдался в задумчивую лень: //
Со сна садится в ванну
со льдом, // И после, дома целый
день, // Один, в расчеты погруженный, // Тупым кием вооруженный, // Он
на бильярде в два шара // Играет с самого утра. // Настанет вечер деревенский: // Бильярд оставлен, кий забыт, // Перед камином стол накрыт, // Евгений ждет: вот едет Ленский //
На тройке чалых лошадей; // Давай обедать поскорей!
Певец Пиров и грусти томной, // Когда б еще ты был
со мной, // Я стал бы просьбою нескромной // Тебя тревожить, милый мой: // Чтоб
на волшебные напевы // Переложил ты страстной
девы // Иноплеменные слова. // Где ты? приди: свои права // Передаю тебе с поклоном… // Но посреди печальных скал, // Отвыкнув сердцем от похвал, // Один, под финским небосклоном, // Он бродит, и душа его // Не слышит горя моего.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в чем
дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему
на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась
на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было
со стороны рыбного ряда.