Неточные совпадения
— Люблю Антонио за обычай! — воскликнул один из толпы, средних лет, до сих пор хранивший насмешливое молчание. — Люблю Антонио! Настоящий рыцарь, защитник правды и прекрасного!..
Товарищ, дай мне руку, — присовокупил он с чувством, протягивая руку Эренштейну, — ты
сказал доброе слово за моего соотечественника и великого художника.
— Ты, верно, пожелаешь узнать короче лица, окружающие великого князя, —
сказал Аристотель своему молодому
товарищу. — По мере их появления и по степени их занимательности буду удовлетворять твое любопытство. Вот этот, что провожает жида…
— Этот раболепный обычай, —
сказал Аристотель своему молодому
товарищу, — перешел сюда со многими подобными от татар. Владычество их въелось сильною ржавчиной в нравы здешние, и долго русским не стереть ее. Так побежденные невольно принимают и характер своих победителей, несмотря на ненависть к ним!
— Грех творим, Матвей Сидорович, —
сказал потихоньку один боярин, без вича, своему
товарищу с вичем: — вино так и в горле остановилось, словно кол. Ведь поганый басурман — колдун… Добро бы фряз!
У одного из них лицо было наискось перерезано черной повязкой, закрывавшей глаз, он взглянул незакрытым мохнатым глазом в окно на Клима и
сказал товарищу, тоже бородатому, похожему на него, как брат:
Пока толпа опричников могла их видеть, они держались один за другого и беспрестанно спотыкались, но лишь только поворот дороги скрыл их из виду, младший слепой остановился, оглянулся во все стороны и
сказал товарищу:
Неточные совпадения
Хотя ему на часть и доставался всегда овес похуже и Селифан не иначе всыпал ему в корыто, как
сказавши прежде: «Эх ты, подлец!» — но, однако ж, это все-таки был овес, а не простое сено, он жевал его с удовольствием и часто засовывал длинную морду свою в корытца к
товарищам поотведать, какое у них было продовольствие, особливо когда Селифана не было в конюшне, но теперь одно сено… нехорошо; все были недовольны.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это
товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было
сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
Бывшие ученики его, умники и остряки, в которых ему мерещилась беспрестанно непокорность и заносчивое поведение, узнавши об жалком его положении, собрали тут же для него деньги, продав даже многое нужное; один только Павлуша Чичиков отговорился неимением и дал какой-то пятак серебра, который тут же
товарищи ему бросили,
сказавши: «Эх ты, жила!» Закрыл лицо руками бедный учитель, когда услышал о таком поступке бывших учеников своих; слезы градом полились из погасавших очей, как у бессильного дитяти.
— Ну, нечего делать!.. в другой раз! —
сказал он, засмеявшись, и удалился к своим пристыженным
товарищам, которые тотчас увели его в другую комнату.
— Как хотите, только я-то вам не
товарищ; а мне что! Вот мы сейчас и дома.
Скажите, я убежден, вы оттого на меня смотрите подозрительно, что я сам был настолько деликатен и до сих пор не беспокоил вас расспросами… вы понимаете? Вам показалось это дело необыкновенным; бьюсь об заклад, что так! Ну вот и будьте после того деликатным.