Неточные совпадения
Духи встречали новорожденного на пороге жизни, качали его в колыбели, рвали с дитятею цветы на лугах, плескали в него, играючи, водой, аукались в лесах и заводили в
свой лабиринт, где наши Тезеи могли убить лешего Минотавра не иначе, как выворотив
одежду и заклятием, купленным у лихой бабы, или, все равно, русской Медеи.
Увидав молодого, пригожего врача, больная, несмотря на
свои страдания, старается оправить на себе
одежды и уничтожить на лице, в
своем положении, все неприятное, наброшенное на нее мучительною болезнью.
Посол, в чаду
своего величия, чванился, ломался, говорил необдуманно и неприлично. Он часто поправлял
свои усики, играл золотою бахромою
своей епанчи, гладил с чадолюбием бархат
одежды и бренчал острогами, точь-в-точь как мальчик перед бывшими
своими товарищами, школьниками, надевший в первый раз офицерский мундир.
Великий князь взглянул на
своего спутника, взглянул на спутника великой княгини и опять на
своего. Лица незнакомые, оба с мечами наголо, кругом его дворчан все чужие! Он обомлел: смертная бледность покрыла щеки его; несчастный старик готов был упасть в обморок и остановил
своего коня. Молодая княгиня, ничего не понимая, смотрела с каким-то ребяческим кокетством на
своего пригожего оруженосца. Она была в мужской
одежде — прекраснее мальчика не видано, — но литвянка умела ловко выказать, что она женщина.
Это не Антон. Тот в немецкой епанечке, светлые волосы его падают кудрями по плечам, а этот молодец острижен в кружок, в русской
одежде, в шеломе и латах. Щеки его горят, он весь в пыли с головы до ног. Между тем паробок принимает коня его, служит ему, как
своему господину, и дает знать, что он может идти в хоромы.
Душа твоя хочет творить, а тут желудок требует куска хлеба, вдохновение подвязало тебе крылья, а тело просит не только прикрыть наготу
свою обычною покрышкой, но и тонкого сукна, шелка, бархата, чтобы явиться перед судьями твоими в приличной
одежде, без которой тебя не примут, ты и твое произведение умрете в неизвестности.
Далее тянется по два в ряд несколько бояр с неподвижною важностью мандаринов, в блестящих
одеждах, в которых солнышко играет и перебирает лучи
свои.
Почти всю ночь пробыл узник на молитве. Грустно было ему расставаться с этим миром; но мысль, что он в чистоте сдает
свою земную
одежду, что любовь и дружба провожают его такими искренними, живыми изъяснениями, облегчали для него путь креста.
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В
своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Много наименований можно давать человеческому типу, но человек менее меняется, чем это кажется по его внешности и его жестам, он часто менял лишь
свою одежду, надевал в один период жизни одежду революционера, в другой период одежду реакционера; он может быть классиком и может быть романтиком, не будучи ни тем ни другим в глубине.
Неточные совпадения
Одевшись в лучшие
одежды, они выстроились в каре и ожидали
своего начальника.
Об
одеждах своих она не заботилась, как будто инстинктивно чувствовала, что сила ее не в цветных сарафанах, а в той неистощимой струе молодого бесстыжества, которое неудержимо прорывалось во всяком ее движении.
Слова эти и связанные с ними понятия были очень хороши для умственных целей; но для жизни они ничего не давали, и Левин вдруг почувствовал себя в положении человека, который променял бы теплую шубу на кисейную
одежду и который в первый раз на морозе несомненно, не рассуждениями, а всем существом
своим убедился бы, что он всё равно что голый и что он неминуемо должен мучительно погибнуть.
Я думаю, казаки, зевающие на
своих вышках, видя меня скачущего без нужды и цели, долго мучились этою загадкой, ибо, верно, по
одежде приняли меня за черкеса.
Часа через два, когда все на пристани умолкло, я разбудил
своего казака. «Если я выстрелю из пистолета, — сказал я ему, — то беги на берег». Он выпучил глаза и машинально отвечал: «Слушаю, ваше благородие». Я заткнул за пояс пистолет и вышел. Она дожидалась меня на краю спуска; ее
одежда была более нежели легкая, небольшой платок опоясывал ее гибкий стан.