Неточные совпадения
Якубек едва не прыгал
от радости, осмелился поцеловать
руку у баронессы, поцеловал в плечо своего будущего тестя, потом, приняв степенный вид, будто взошел на кафедру, повел свой рассказ о молодом Эренштейне.
— Еврей!.. — воскликнула баронесса, всплеснув
руками и подняв глаза к небу. — Мати божья! храни его под милостивым покровом своим! Ангелы господни! отгоните
от него всякую недобрую силу!
Развертывает дрожащими
руками и читает, с трудом переводя дух: «Я узнал, что баронесса должна скоро разрешиться
от бремени. Роды ее будут трудные — это мне известно. Предлагаю свои услуги».
Вспыхнули очи Мамона. Он только что сватал дочь воеводы Образца за своего сына и получил отказ: неслись уж слухи, потому что мать самого Мамона была волшебница, которая и сожжена. [Князем Иваном Андреевичем Можайским.]
От слов Русалки, ему казалось, шапка на голове его загорелась; он придавил ее могучею
рукой и, горько усмехнувшись, сказал...
Перстень на среднем пальце правой
руки сиял своею золотою, филиграновой оправой, а не камнем в ней, который не отличался ничем
от голыша.
С одной стороны, быстрый, огненный взор из-под черных, густых бровей на дворецкого — взор, который редкий мог выдержать и
от которого женщины слабого сложения падали в обморок. Казалось, им окинул он своего слугу с ног до головы и обозрел душу его. С другой стороны, глубокий, едва не земной поклон, которым Русалка хотел, казалось, скрыться
от испытующего взора, вручение посоха и целование властительной
руки. Шапку не принял Иван Васильевич и дал знать, чтобы он положил на одну из скамеек.
— Вступающим в брак господь наказывает оставить отца своего и матерь и прилепиться к жене. В такой же брак вступил и ты, государь всея Руси, приняв по рождению и
от святительской
руки в дому божьем благословение на царство. Приложение сделай сам, господине! Умнее на твою речь сказать не сумею: я не дьяк и не грамотей.
Она вся внимание, она ходит со странником
рука об
руку по берегам Ганга; лицо ее горит, будто
от тамошнего солнца; глаза, вслед за воображением, пожирают пространство.
Процессия шла себе далее и остановилась не прежде, как у избы дьяка Бородатого, который успел отрезвиться, но не мог прийти в себя
от шуму и сборища, его окружавшего, не мог придумать, что с ним деется. Долго не хотели дворчане впустить к себе своего господина и, только убежденные его голосом и подлинностью бороды, приняли его с бережью на свои
руки. Шутка эта дошла скоро и до хоромин великокняжеских.
Антон пожал ему
руку, как бы в благодарность за хорошее мнение о нем, и, когда они выехали из ворот, новость предметов, окруживших со всех сторон приезжего и чужеземца, отвлекла его мысли
от синьорины Анастасии. Нечего таить, она делалась для него интересною, как таинственная героиня рыцарской повести, скрываемая в очарованном замке.
Однако ж нельзя было удержаться
от смеха, смотря на коллекцию гримас, когда бедные пациенты высунули языки и протянули
руки.
— Знаешь ли что, Аристотель? — сказал ему великий князь, положив ему
руку на плечо: — Наготовь мне поболее таких рогаток. Ночью велю ими запирать улицы
от пьяных и недобрых людей.
Пузырек с эликсиром передан ходячему скелету при переводе лекарского наставления. Дрожащая костлявая
рука положила было на стол корабельник (Schiffsnobel). Корабельник? легко сказать! Подарок царский, судя по тому, что и сам Иван Васильевич посылывал родным своих друзей, царицам, детям их по корабельнику, много по два. Несмотря на важность дара, лекарь возвратил монету, говоря, что возьмет ее, когда лекарство подействует. С этим выпроводил
от себя пациента и посредника.
Так и сделал он. Только, в прибавку к своим обещаниям, брал ее за белые
руки, сажал на скамью, утешал ее, обещал ей всякую помощь. И пригожая вдова, успокоенная ли его обещаниями, или новым чувством к пригожему иностранцу, или желанием отомстить прежнему другу, вышла
от лекаря почти утешенная. Недаром говорит старинная песня: «Молода вдова плачет — что роса падет; взойдет красно солнышко, росу высушит».
Думаешь, отъехал
от них; посмотришь, тут как тут, и кивают косматой головой, и лезут на тебя крючковатыми
руками.
Андрюша на помине легок. Нынче его предупреждают разнородное щебетание и чиликание птиц. Весь запыхавшись, разрумяненный, влетает он в комнату. В
руках держит он торжественно трофей нынешнего дня — огромную клетку со множеством пернатых. Все чижики, жаворонки, зяблики, все вестники благодатной весны. Это подарок Андрюше
от детей великокняжеских. Бедные пленники так и бьются в своем тесном заточении.
Свет из окна осветил слегка и мгновенно женщину молодую, пригожую, без кики и убруса, лежавших поодаль
от нее, с распущенными косами. Она обвилась
руками своими около ног Хабара и под градом ударов целовала его колена, а может быть, старалась, прилепясь к ним устами, задушить отголосок своих страданий.
— Да, зелье… только не
от чужой
руки… Сама, дурочка, всему виновата. Пожалела серебряную черпальницу, да взяла медную; в сумраке не видала, что в ней ярь запеклась, — и черпнула питья. Немного б еще, говорил лекарь, и глаза мои закрылись бы навеки. Видит бог, света мне не жаль, жаль тебя одного. Поплакал бы над моею могилкой и забыл бы скоро гречанку Гаиду.
Дрожащими
руками, вся пылая, Анастасия скинула с себя тельник. Это был большой серебряный крест с грубым изображением на нем, чернью, распятого Спасителя; к нему привязана была и ладанка. Смотря боязливо на дверь, она надела его Андрюше на шею и спрятала глубоко на груди его. Все это старалась сделать так поспешно, как бы боялась одуматься; но пальцы ее путались в шелковом гайтане: гайтан с трудом отставал
от них.
Только приняв русскую веру, может он уничтожить все преграды, все расстояние, которое отделяет его так резко
от семейства Образца; только с этим условием
рука Анастасьина может ему принадлежать.
На дорогу бояре и простые воины снабдили его щедрыми дарами, а лекарь Антон бальзамом для
рук, болевших
от горячего олова, которым они были залиты.
Тут Андрюша (ибо это был он, опушенный белыми хвостами, которые отрезали на этот случай
от двух лошадей и припутали ему на скорую
руку к подбородку и на голову), тут Андрюша снял все атрибуты лесовика и явился перед мельником в своем настоящем виде.
Между тем боярин наяву и во сне сражается с орлом. Исчислены все случаи нападения со стороны царя птиц, изучены все меры защиты против него, все способы его уничтожить. Мамон ладил и с медведями; мохнатый не чета птице, хоть и державной, а не один миша лег под его ловкою и могучею
рукой. Он заранее торжествует победу над орлом и над Хабаром. Грудь его ширится
от радостных поисков, сердце растет.
Анастасия ничего не отвечала; она не могла говорить
от слез, закрыв глаза
руками. Наконец, обольщенная дружеским участием Селиновой, уверенная, что ей легче будет, если сдаст тайну свою такой доброй подруге, рассказала ей любовь свою к басурману. Эпизод о тельнике был выпущен из откровенной повести, кончившейся все-таки убеждением, что она очарована, околдована.
Горько было Андрюше слышать безумную речь отца. Он сидел на камне возле него, целовал его
руки и обливал их слезами. Желая хоть сколько-нибудь поправить и заставить извинить беспорядок его наружности, унижающий родного старика в глазах прохожих, он скинул, будто
от жара, шапочку, чтобы подпариться ему, и поправил на нем цепь. Аристотель взглянул на него с участием.
Внизу каменной лестницы встретил его окольничий с низкими поклонами, с пожатием
руки (обряд, перенятый
от иностранцев) и с обычным приветствием
от имени своего государя — посередине лестницы боярин с теми же обрядами — у входа в сени дьяк Курицын, который ввел Поппеля в сени.
Неужли голос твой вещий?.. — сказал он со слезами на глазах… и отнял
руку от кольца, которым готовился ударить в столб приворотный.
— Слыхал, и творил по божью слову. Оделял я щедро нищую братью, помогал разоренным
от пожара, в голодные годы, выкупал из плену басурманского. И старался, чтобы левая
рука не знала, что подает правая.
Ударили по
рукам и условились: приготовить Анастасию, объявить через Афоню согласие Антону-лекарю и сказать ему, чтобы он, сберегая девичью стыдливость и честь
от всякого нарекания людского, переехал завтра ж на другой двор и тотчас взял духовника боярского, который ввел бы его в веру крещеную.
Они простились. Когда Антон выезжал со двора, слуга его, недокрещенец, подошел к нему, чтобы также проститься: он ехал с своим наставником и покровителем в дальние земли. Молодой человек умел и в этом случае оценить тонкое чувство еврея. Не легко было б иметь в услугах еретика, отступника
от Христова имени! Возвращаясь домой, он разбирал благородные чувства жида с особенною благодарностью, но обещал себе сделать приличное омовение
от нечистоты, которою его отягчили
руки, распинавшие Спасителя.
— Глупцы, злые люди, тут же и посол, не знают, что говорят, или говорят по ненависти! — отвечал Антон. — Когда я пришел к больному, он лежал в беспамятстве.
От моей перевязки и лекарства очнулся: слава богу, в нем пробудилась жизнь! Покричит и перестанет. Если же не станут его лечить или отдадут на
руки знахарям татарским или русским, так не ручаюсь, чтобы он завтра или послезавтра не умер.
С
рукой ее новокрещенец получил
от великого князя поместье, и оба взысканы были
от русской Клио следующими строками: [История государства Российского, т. VI, примеч.
Накрыли молоко
от мух, уняли нетерпение малютки ломтем хлеба и стали дожидаться путника. Но так как он с трудом тащился, то молодая женщина пошла ему навстречу, привечала его ласковым словом и, подхватив за
руку, помогла ему скорее дойти до вяза.
Неточные совпадения
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей // И странным с Ольгой поведеньем // До глубины души своей // Она проникнута; не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная
рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня говорит, — // Но гибель
от него любезна. // Я не ропщу: зачем роптать? // Не может он мне счастья дать».
Освободясь
от пробки влажной, // Бутылка хлопнула; вино // Шипит; и вот с осанкой важной, // Куплетом мучимый давно, // Трике встает; пред ним собранье // Хранит глубокое молчанье. // Татьяна чуть жива; Трике, // К ней обратясь с листком в
руке, // Запел, фальшивя. Плески, клики // Его приветствуют. Она // Певцу присесть принуждена; // Поэт же скромный, хоть великий, // Ее здоровье первый пьет // И ей куплет передает.
Час
от часу плененный боле // Красами Ольги молодой, // Владимир сладостной неволе // Предался полною душой. // Он вечно с ней. В ее покое // Они сидят в потемках двое; // Они в саду,
рука с
рукой, // Гуляют утренней порой; // И что ж? Любовью упоенный, // В смятенье нежного стыда, // Он только смеет иногда, // Улыбкой Ольги ободренный, // Развитым локоном играть // Иль край одежды целовать.
Но вот багряною
рукою // Заря
от утренних долин // Выводит с солнцем за собою // Веселый праздник именин. // С утра дом Лариной гостями // Весь полон; целыми семьями // Соседи съехались в возках, // В кибитках, в бричках и в санях. // В передней толкотня, тревога; // В гостиной встреча новых лиц, // Лай мосек, чмоканье девиц, // Шум, хохот, давка у порога, // Поклоны, шарканье гостей, // Кормилиц крик и плач детей.
Она его не подымает // И, не сводя с него очей, //
От жадных уст не отымает // Бесчувственной
руки своей… // О чем теперь ее мечтанье? // Проходит долгое молчанье, // И тихо наконец она: // «Довольно; встаньте. Я должна // Вам объясниться откровенно. // Онегин, помните ль тот час, // Когда в саду, в аллее нас // Судьба свела, и так смиренно // Урок ваш выслушала я? // Сегодня очередь моя.