Скромность его звания и врожденный характер не позволяли расточать
на одежде золото, которым воспитатель щедро одарил его; и потому проблескивало оно скупо, но со вкусом, только в пряжке берета, в аграфе епанчи и в поясе, державшем у бока его кинжал.
Неточные совпадения
Для этого приема великий князь московский оделся, поверх нескольких платьев разного наименования, в богатый становой кафтан, с выводами
на нем людей: чем пышнее стояла
одежда, тем краше и великолепнее считалась.
Духи встречали новорожденного
на пороге жизни, качали его в колыбели, рвали с дитятею цветы
на лугах, плескали в него, играючи, водой, аукались в лесах и заводили в свой лабиринт, где наши Тезеи могли убить лешего Минотавра не иначе, как выворотив
одежду и заклятием, купленным у лихой бабы, или, все равно, русской Медеи.
Иван Васильевич, облаченный в блестящую
одежду, сидел
на кресле из слоновой кости, в которой искусная, тонкая чекань греческой работы представила разные случаи из священной и светской истории.
Увидав молодого, пригожего врача, больная, несмотря
на свои страдания, старается оправить
на себе
одежды и уничтожить
на лице, в своем положении, все неприятное, наброшенное
на нее мучительною болезнью.
Он потерял уж
на войне одного сына: милый юноша и теперь нередко в
одежде ангельской посещает его и, указывая, с тоской невыразимою,
на рану, которая точит ему грудь, кажется, говорит: «Отец, больно, очень больно!» За ним следовала мать.
Великий князь взглянул
на своего спутника, взглянул
на спутника великой княгини и опять
на своего. Лица незнакомые, оба с мечами наголо, кругом его дворчан все чужие! Он обомлел: смертная бледность покрыла щеки его; несчастный старик готов был упасть в обморок и остановил своего коня. Молодая княгиня, ничего не понимая, смотрела с каким-то ребяческим кокетством
на своего пригожего оруженосца. Она была в мужской
одежде — прекраснее мальчика не видано, — но литвянка умела ловко выказать, что она женщина.
«Мы увидели, — пишет Иосиф Волоцкий, — чадо сатаны
на престоле угодников божиих, Петра и Алексия, увидели хищного волка в
одежде мирного пастыря».
Здесь стояли по обеим сторонам боярские дети и низшие дворские чины,
на которых блестели
одежды первого наряда, выданные им из кладовой великокняжеской.
Во время похода не раз заставал он его в молитвах; он дал ему, по усильной просьбе его, вместе с
одеждою и тельник: всем этим побеждено басурманство Антона; русский закон очистит его от всякой нечистоты, которая могла бы оставаться
на душе от латынства.
Почти всю ночь пробыл узник
на молитве. Грустно было ему расставаться с этим миром; но мысль, что он в чистоте сдает свою земную
одежду, что любовь и дружба провожают его такими искренними, живыми изъяснениями, облегчали для него путь креста.
Все вокруг него было неряшливо — так же, как сам он, всегда выпачканный птичьим пометом, с пухом в кудлатой голове и
на одежде. Ел много, торопливо, морщился, точно пища была слишком солона, кисла или горька, хотя глухая Фелициата готовила очень вкусно. Насытясь, Безбедов смотрел в рот Самгина и сообщал какие-то странные новости, — казалось, что он выдумывал их.
Неточные совпадения
Я думаю, казаки, зевающие
на своих вышках, видя меня скачущего без нужды и цели, долго мучились этою загадкой, ибо, верно, по
одежде приняли меня за черкеса.
И точно, что касается до этой благородной боевой
одежды, я совершенный денди: ни одного галуна лишнего; оружие ценное в простой отделке, мех
на шапке не слишком длинный, не слишком короткий; ноговицы и черевики пригнаны со всевозможной точностью; бешмет белый, черкеска темно-бурая.
Часа через два, когда все
на пристани умолкло, я разбудил своего казака. «Если я выстрелю из пистолета, — сказал я ему, — то беги
на берег». Он выпучил глаза и машинально отвечал: «Слушаю, ваше благородие». Я заткнул за пояс пистолет и вышел. Она дожидалась меня
на краю спуска; ее
одежда была более нежели легкая, небольшой платок опоясывал ее гибкий стан.
«Ты видел, — отвечала она, — ты донесешь!» — и сверхъестественным усилием повалила меня
на борт; мы оба по пояс свесились из лодки; ее волосы касались воды; минута была решительная. Я уперся коленкою в дно, схватил ее одной рукой за косу, другой за горло, она выпустила мою
одежду, и я мгновенно сбросил ее в волны.
Стараясь развязать снурок и оборотясь к окну, к свету (все окна у ней были заперты, несмотря
на духоту), она
на несколько секунд совсем его оставила и стала к нему задом. Он расстегнул пальто и высвободил топор из петли, но еще не вынул совсем, а только придерживал правою рукой под
одеждой. Руки его были ужасно слабы; самому ему слышалось, как они, с каждым мгновением, все более немели и деревенели. Он боялся, что выпустит и уронит топор… вдруг голова его как бы закружилась.