Скромность его звания и врожденный характер не позволяли расточать
на одежде золото, которым воспитатель щедро одарил его; и потому проблескивало оно скупо, но со вкусом, только в пряжке берета, в аграфе епанчи и в поясе, державшем у бока его кинжал.
Неточные совпадения
Для этого приема великий князь московский оделся, поверх нескольких платьев разного наименования, в богатый становой кафтан, с выводами
на нем людей: чем пышнее стояла
одежда, тем краше и великолепнее считалась.
Духи встречали новорожденного
на пороге жизни, качали его в колыбели, рвали с дитятею цветы
на лугах, плескали в него, играючи, водой, аукались в лесах и заводили в свой лабиринт, где наши Тезеи могли убить лешего Минотавра не иначе, как выворотив
одежду и заклятием, купленным у лихой бабы, или, все равно, русской Медеи.
Иван Васильевич, облаченный в блестящую
одежду, сидел
на кресле из слоновой кости, в которой искусная, тонкая чекань греческой работы представила разные случаи из священной и светской истории.
Увидав молодого, пригожего врача, больная, несмотря
на свои страдания, старается оправить
на себе
одежды и уничтожить
на лице, в своем положении, все неприятное, наброшенное
на нее мучительною болезнью.
Он потерял уж
на войне одного сына: милый юноша и теперь нередко в
одежде ангельской посещает его и, указывая, с тоской невыразимою,
на рану, которая точит ему грудь, кажется, говорит: «Отец, больно, очень больно!» За ним следовала мать.
Великий князь взглянул
на своего спутника, взглянул
на спутника великой княгини и опять
на своего. Лица незнакомые, оба с мечами наголо, кругом его дворчан все чужие! Он обомлел: смертная бледность покрыла щеки его; несчастный старик готов был упасть в обморок и остановил своего коня. Молодая княгиня, ничего не понимая, смотрела с каким-то ребяческим кокетством
на своего пригожего оруженосца. Она была в мужской
одежде — прекраснее мальчика не видано, — но литвянка умела ловко выказать, что она женщина.
«Мы увидели, — пишет Иосиф Волоцкий, — чадо сатаны
на престоле угодников божиих, Петра и Алексия, увидели хищного волка в
одежде мирного пастыря».
Здесь стояли по обеим сторонам боярские дети и низшие дворские чины,
на которых блестели
одежды первого наряда, выданные им из кладовой великокняжеской.
Во время похода не раз заставал он его в молитвах; он дал ему, по усильной просьбе его, вместе с
одеждою и тельник: всем этим побеждено басурманство Антона; русский закон очистит его от всякой нечистоты, которая могла бы оставаться
на душе от латынства.
Почти всю ночь пробыл узник
на молитве. Грустно было ему расставаться с этим миром; но мысль, что он в чистоте сдает свою земную
одежду, что любовь и дружба провожают его такими искренними, живыми изъяснениями, облегчали для него путь креста.
Все вокруг него было неряшливо — так же, как сам он, всегда выпачканный птичьим пометом, с пухом в кудлатой голове и
на одежде. Ел много, торопливо, морщился, точно пища была слишком солона, кисла или горька, хотя глухая Фелициата готовила очень вкусно. Насытясь, Безбедов смотрел в рот Самгина и сообщал какие-то странные новости, — казалось, что он выдумывал их.
Неточные совпадения
Если б можно было представить себе так называемое исправление
на теле без тех предварительных обрядов, которые ему предшествуют, как-то: снимания
одежды, увещаний со стороны лица исправляющего и испрошения прощения со стороны лица исправляемого, — что бы от него осталось?
Но когда его обнажили и мелькнули тоненькие-тоненькие ручки, ножки, шафранные, тоже с пальчиками, и даже с большим пальцем, отличающимся от других, и когда он увидал, как, точно мягкие пружинки, Лизавета Петровна прижимала эти таращившиеся ручки, заключая их в полотняные
одежды,
на него нашла такая жалость к этому существу и такой страх, что она повредит ему, что он удержал ее за руку.
Одно время, читая Шопенгауера, он подставил
на место его воли — любовь, и эта новая философия дня
на два, пока он не отстранился от нее, утешала его; но она точно так же завалилась, когда он потом из жизни взглянул
на нее, и оказалась кисейною, негреющею
одеждой.
Помещик с седыми усами был, очевидно, закоренелый крепостник и деревенский старожил, страстный сельский хозяин. Признаки эти Левин видел и в
одежде — старомодном, потертом сюртуке, видимо непривычном помещику, и в его умных, нахмуренных глазах, и в складной русской речи, и в усвоенном, очевидно, долгим опытом повелительном тоне, и в решительных движениях больших, красивых, загорелых рук с одним старым обручальным кольцом
на безыменке.
Слова эти и связанные с ними понятия были очень хороши для умственных целей; но для жизни они ничего не давали, и Левин вдруг почувствовал себя в положении человека, который променял бы теплую шубу
на кисейную
одежду и который в первый раз
на морозе несомненно, не рассуждениями, а всем существом своим убедился бы, что он всё равно что голый и что он неминуемо должен мучительно погибнуть.