Неточные совпадения
Фердинанд осыпан фортуною, горд, тщеславен, шаткого нрава, как и
отец, похож на него
лицом.
Не скрывает он своей ненависти к немцам при самом великом князе; раз при нем назвал в
лицо поганым басурманом [Этим прозвищем, которое составилось из слова «бесермен», неверный, стали честить немцев уже при
отце Иоанна III; может быть, и прежде.
— Велико дело это благословение. Кто его не помнит или ни во что считает, от того сам
отец небесный отвратит
лицо свое и навеки отступится, забвен тот будет и во царствии небесном, и адово будет достояние. Блюди свято слова мои.
В голосе старца дрожали слезы, хотя в строгих очах не было их. По
лицу Хабара слезы бежали ручьем. Он пал в ноги
отцу и дал ему обет именем господа, именем матери исправиться отныне и тем заслужить любовь родителей здесь, на земле, и за гробом. В свидетели брал угодников божиих. Обет был искренен, силы и твердости воли доставало на исполнение его.
Эта похвала навела удовольствие на
лица обоих
отцов.
Аристотель глазами
отца видел, как быстрый румянец и необыкновенная бледность
лица Антонова изменили тайне его сердца, когда великий князь заговорил о дочери боярина, как потом неодолимая грусть пожирала его. Встревоженный, он искал развлечь своего молодого друга и начал разбирать с ним характер Иоанна.
Мамка заметила, что питомица ее грустит, сохнет, спадает с
лица;
отец тоже стал примечать.
Когда она вошла в повалушу
отца, важное, умиленное
лицо его, взор, глубоко павший ей в душу, икона, убранная светом лампады, как перед праздником, — все сказало ей, что готовится для нее что-нибудь чрезвычайное.
— Что ж из этого? — спросил
отец, глядя зоркими очами на сына, по
лицу которого пробежала легкая тень задумчивости.
Русалка все повторил, лукаво вплетая в свою речь прежнюю ссору Антона с царевичем, и как он, дворецкий, потерял их, и как грозил ныне лекарь, что отплатит Каракаче горше прежнего, и как велел
отцу дать ему выпить зелья, хоть все разом, примолвив: «сладко будет… в последний раз…», а
лицо его так и подергивало.
Как жилец другого мира, дающий знать о своем присутствии между здешними только веянием могильного тления, молодой Мамон не выказывал уж на
лице ни радости, ни печали. По обыкновению, на восторги
отца он отвечал глухим, предсмертным кашлем.
Андрий стоял ни жив ни мертв, не имея духа взглянуть в
лицо отцу. И потом, когда поднял глаза и посмотрел на него, увидел, что уже старый Бульба спал, положив голову на ладонь.
— Нет, папа, он очень милый, и Костя его очень любит, — как будто упрашивая его о чем-то, улыбаясь сказала Кити, заметившая выражение насмешливости на
лице отца.
Часу в первом утра он, с усилием раскрыв глаза, увидел над собою при свете лампадки бледное
лицо отца и велел ему уйти; тот повиновался, но тотчас же вернулся на цыпочках и, до половины заслонившись дверцами шкафа, неотвратимо глядел на своего сына.
Перед этим он стал говорить меньше, менее уверенно, даже как будто затрудняясь в выборе слов; начал отращивать бороду, усы, но рыжеватые волосы на лице его росли горизонтально, и, когда верхняя губа стала похожа на зубную щетку, отец сконфузился, сбрил волосы, и Клим увидал, что
лицо отцово жалостно обмякло, постарело.
Он прочел еще 7-й, 8-й, 9-й и 10-й стихи о соблазнах, о том, что они должны прийти в мир, о наказании посредством геенны огненной, в которую ввергнуты будут люди, и о каких-то ангелах детей, которые видят
лицо Отца Небесного. «Как жалко, что это так нескладно, — думал он, — а чувствуется, что тут что-то хорошее».
Неточные совпадения
Вперед, вперед, моя исторья! //
Лицо нас новое зовет. // В пяти верстах от Красногорья, // Деревни Ленского, живет // И здравствует еще доныне // В философической пустыне // Зарецкий, некогда буян, // Картежной шайки атаман, // Глава повес, трибун трактирный, // Теперь же добрый и простой //
Отец семейства холостой, // Надежный друг, помещик мирный // И даже честный человек: // Так исправляется наш век!
Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об
отце и матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, — так теперь уж, знаете, и не к
лицу; я и рад был, что нашел кого баловать.
Но он с неестественным усилием успел опереться на руке. Он дико и неподвижно смотрел некоторое время на дочь, как бы не узнавая ее. Да и ни разу еще он не видал ее в таком костюме. Вдруг он узнал ее, приниженную, убитую, расфранченную и стыдящуюся, смиренно ожидающую своей очереди проститься с умирающим
отцом. Бесконечное страдание изобразилось в
лице его.
Соня даже с удивлением смотрела на внезапно просветлевшее
лицо его; он несколько мгновений молча и пристально в нее вглядывался, весь рассказ о ней покойника
отца ее пронесся в эту минуту вдруг в его памяти…
Сыновья его только что слезли с коней. Это были два дюжие молодца, еще смотревшие исподлобья, как недавно выпущенные семинаристы. Крепкие, здоровые
лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще не касалась бритва. Они были очень смущены таким приемом
отца и стояли неподвижно, потупив глаза в землю.