Неточные совпадения
— Не взыщи, осударь, Василий Федорович, коли я, худородный, бездомный странник, молвлю тебе не в укор, не в уразумение, а в напоминание. У нас на уме все сокровища
земные, то для себя, то для деток, а про сокровища небесные, их же ни тля, ни червь не поедают, и в помине нет. А там придет
час Христов, аскамитных кафтанов, ковшов серебряных, ларцов кованых с собой не возьмем; явимся к нему наги, с одними грехами или добрыми делами.
Неточные совпадения
Около фанзы росли две лиственницы. Под ними стояла маленькая скамеечка. Ли Цун-бин обратился к лиственницам с трогательной речью. Он говорил, что посадил их собственными руками и они выросли большими деревьями. Здесь много лет он отдыхал на скамейке в
часы вечерней прохлады и вот теперь должен расстаться с ними навсегда. Старик прослезился и снова сделал
земные поклоны.
— Мы все созданы, — заговорил отец Василий снова назидательным тоном, — не для
земных наших привязанностей, а для того, чтобы возвратиться в лоно бога в той духовной чистоте, каковая была вдохнута первому человеку в
час его сотворения, но вы вашим печалованием отвращаетесь от того. В постигшем вас горе вы нисколько не причастны, и оно постигло вас по мудрым путям божиим.
Молится царь и кладет
земные поклоны. Смотрят на него звезды в окно косящатое, смотрят светлые, притуманившись, — притуманившись, будто думая: «Ах ты гой еси, царь Иван Васильевич! Ты затеял дело не в добрый
час, ты затеял, нас не спрошаючи: не расти двум колосьям в уровень, не сравнять крутых гор со пригорками, не бывать на земле безбоярщине!»
«На воздушном океане, // Без руля и без ветрил, // Тихо плавают в тумане // Хоры стройные светил; // Средь полей необозримых // В небе ходят без следа // Облаков неуловимых // Волокнистые стада. //
Час разлуки,
час свиданья — // Им ни радость, ни печаль; // Им в грядущем нет желанья, // И прошедшего не жаль. // В день томительный несчастья // Ты об них лишь вспомяни; // Будь к
земному без участья // И беспечна, как они!
А может быть, столкнет его судьба с хорошим человеком, — есть они на Руси и в рясах, и в пиджаках, и в посконных рубахах; прожжет его этот человек огненным словом, ужасом наполнит за его скотскую жизнь и раскроет перед ним новый мир, где легки
земные скорби, где молитвенный восторг, свет и бог. И покорно понесет просветленный человек темную свою жизнь. Что она теперь для него? Чуждое бремя, на короткий только срок возложенное на плечи. Наступит
час — и спадет бремя, и придет светлое освобождение.