Неточные совпадения
Великий
князь осыпает меня своими милостями, жалует своею казною, ласкою, приязнью; знаменитые полководцы его, высшие синьоры, не смеют входить к нему без доклада — я это делаю во всякое время; взор, которого дрожат сильнейшие, еще ни разу не обращался на меня с
гневом.
Что, если Холмский, пораженный
гневом великого
князя, мыслью о заточении и казни, истерзанный страхом, измученный скоростью побега, усилиями взлезть на стену, всем, что его так ужасно и так незапно разом обхватило, если он испустил дух?.. Может быть, задохся в шкапе… может быть, удар! Ужасно!
Надо искать средств избавить его совершенно от гонений великого
князя или укрыть на время от них, пока не прошел
гнев владыки.
С своей стороны, Аристотель и дворский лекарь искусно объяснили властителю, что слух о несправедливом
гневе его на знаменитого воеводу может повредить ему в хорошем мнении, которое имеют об нем римский цесарь и другие государи; что
гневом на воеводу великий
князь дает повод другим подданным своим быть изменниками отечеству; что Холмского не наказывать, а наградить надо за его благородный поступок и что эта награда возбудит в других желание подражать такой возвышенной любви к родине.
И тому делу был навсегда погреб (совершенное забвение). (Впоследствии великий
князь отдал дочь свою за сына Холмского. Так шли в то время, рука об руку, необыкновенный
гнев, сопутствуемый железами и казнью, и необыкновенные милости, вводившие осужденного в семью царей! [Сын Холмского, в царствование Василия Ивановича, сослан на Белоозеро и умер там в заключении. Виною его был только этот самый брак с дочерью Иоанна III.])
— Нет, при этом случае не возьму богатых даров от великого
князя, хотя бы пришлось заслужить и
гнев его. Я не продаю себя. По крайней мере душа моя чиста будет, здесь и на том свете, от упрека в корысти. Во всем прочем послушаю тебя; чтоб доказать это, из твоего дома иду прямо к Афанасию Никитину.
— Жаловаться… на меня кому жаловаться! — крикнул вне себя от
гнева князь… — Да будь она хоть чертова подданная и имей целых три матери, она будет моею… то есть она будет камер-юнгферой моим племянницам, слышал?
Весть о страшном открытии князя тотчас облетела всех рабочих, и они, пересилив страх перед могущим обрушиться на них
гневом князя, собрались толпой у дверей беседки. Когда первое впечатление рокового открытия прошло, князь Сергей Сергеевич упавшим голосом обратился к отцу Николаю:
Неточные совпадения
Князь был спокоен. Ни
гнева, ни возмущенья душевного не выражало его лицо.
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас
князь уже ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним дверь: предстал кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и
князь гневный, как сам
гнев.
Губы
князя дрожали от
гнева.
— А то… — с
гневом вскрикнул
князь.
Игорь-князь во злат стремень вступает, // В чистое он поле выезжает. // Солнце тьмою путь ему закрыло, // Ночь грозою птиц перебудила, // Свист зверей несется, полон
гнева, // Кличет Див над ним с вершины древа, // Кличет Див, как половец в дозоре, // За Сулу, на Сурож, на Поморье, // Корсуню и всей округе ханской, // И тебе, болван Тмутороканский!