Неточные совпадения
Лукавая речь начинала волшебно действовать над слушательницей. Анастасия
глубоко задумалась, стала без толку перебирать коклюшками и выводить такие мудреные узоры, какие могла разве вывести
любимая ее кошечка, если б заставили ее плесть кружева. Как бы ей избавиться ужасной тоски, ее снедающей, думала она, хотела посоветоваться об этом с Селиновой, и вдруг как будто стало жаль ей своей кручины. Было глубокое молчание. Молодая вдова перервала его.
Неточные совпадения
Станкевич, тоже один из праздных людей, ничего не совершивших, был первый последователь Гегеля в кругу московской молодежи. Оч изучил немецкую философию
глубоко и эстетически; одаренный необыкновенными способностями, он увлек большой круг друзей в свое
любимое занятие. Круг этот чрезвычайно замечателен, из него вышла целая фаланга ученых, литераторов и профессоров, в числе которых были Белинский, Бакунин, Грановский.
Ибсен
глубоко вошел в меня и остался для меня
любимым писателем, как Достоевский и Л. Толстой.
И все-таки она больше поражала, восхищала, действовала на нервы, чем захватывала вас порывом чувства, или задушевностью, или слезами, то есть теми сторонами женственности, в каких проявляется очарование женской души. Все это, например, она могла бы показать в одной из своих
любимых ролей — в шиллеровской Марии Стюарт. Но она не трогала вас
глубоко; и в предсмертной сцене не одного, меня неприятно кольнуло то, что она, отправляясь на эшафот, посылала поцелуи распятию.
Действительно, это свидание на мистически настроенного Зарудина произвело отрадное впечатление, он был почему-то
глубоко убежден, что оно, несмотря на последние слова Натальи Федоровны, далеко не последнее, он, проводив графиню, снова вернулся в церковь святого Лазаря и там горячо благодарил Бога за неизреченную благость, явленную ему избранием его другом-охранителем несчастной, безумно
любимой им женщины, он видел в этой встрече в храме доказательство именно этой воли Провидения.
Вот и сегодня. Ровно в 16.10 — я стоял перед сверкающей стеклянной стеной. Надо мной — золотое, солнечное, чистое сияние букв на вывеске Бюро. В глубине сквозь стекла длинная очередь голубоватых юниф. Как лампады в древней церкви, теплятся лица: они пришли, чтобы совершить подвиг, они пришли, чтобы предать на алтарь Единого Государства своих
любимых, друзей — себя. А я — я рвался к ним, с ними. И не могу: ноги
глубоко впаяны в стеклянные плиты — я стоял, смотрел тупо, не в силах двинуться с места…