Неточные совпадения
На этих-то дорожках крыша одного дома почти сходилась
с крышею другого, так что смельчак мог бы, не хуже хромоногого
беса, сделать по
ним изрядное путешествие.
Курили и курили ладаном так, что можно было в
нем задохнуться, пели молебны
с окроплением богоявленскою водой двора, жилого и нежилого строения, водрузили над воротами и над всеми входами медные кресты
с святыми изображениями, и чаще
с изображением святого Никиты, который дубинкою побивает
беса, и водворили божье милосердие.
Весь не свой, будучи одержим
бесом знаменитости, явился Варфоломей к лекарю Антону. Тон, вид, осанка, походка, несмотря на хромоту, все в
нем означало какую-то важность, невиданную, неслыханную в
нем доселе. Это исступление не укрылось от Эренштейна.
Он померил
его с ног до головы, осмотрел кругом и засмеялся.
На прощание подарил
он каждому из
них железных яблоков, начиненных порохом, кто сколько мог взять, объяснив способы хранения и употребления
их.
Он только что
их изобрел и назвал потешными. Яблочки эти должны были ужасно действовать на воображение наших предков, видевших
беса во всяком орудии, которое превышало
их понятие; сравнивая
их с нынешними гранатами, можно догадываться и об ужасных следах, которые
они оставляли по себе.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в
его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою;
с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд
его обращался к бумажкам и перышкам, которые
он собирал в своей комнате; неуступчивее становился
он к покупщикам, которые приезжали забирать у
него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили
его вовсе, сказавши, что это
бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на
них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться:
они обращались в пыль.
Праздность, драка, сплетни и всякие ссоры завелись между прекрасным полом такие, что мужья то и дело приходили к
нему с такими словами: «Барин, уйми беса-бабу!
Почтмейстер. Сам не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было уже курьера,
с тем чтобы отправить
его с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда не чувствовал. Не могу, не могу! слышу, что не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй, не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно
бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч — по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И руки дрожат, и все помутилось.
— Вот я при барине говорю: согласен
с ним,
с Осипом, а не
с тобой. А тебя считаю вредным за твое кумовство
с жандармом и за навет твой на Мишу… Эх, старый
бес!
«Этот плен мысли ограничивает
его дарование, заставляет повторяться, делает
его стихи слишком разумными, логически скучными. Запишу эту мою оценку. И — надо сравнить “
Бесов” Достоевского
с “Мелким
бесом”. Мне пора писать книгу. Я озаглавлю ее “Жизнь и мысль”. Книга о насилии мысли над жизнью никем еще не написана, — книга о свободе жизни».