А странник все далее и далее. Еще долго видел он голубое небо своей родины, в которое душе так хорошо было погружаться, горы и утесы, на нем своенравно вырезанные, серебряную бить разгульной Эльбы, пирамидальные тополи, ставшие на страже берега, и цветущие кисти черешни, которые дерзко ломились в окно его комнаты. Еще чаще видел он во сне и наяву дрожащую, иссохшую руку матери, поднятую на него с благословением.
Сад у Шелестовых был большой, на четырех десятинах. Тут росло с два десятка старых кленов и лип, была одна ель, все же остальное составляли фруктовые деревья: черешни, яблони, груши, дикий каштан, серебристая маслина… Много было и цветов.
Нагнувшиеся от тяжести плодов широкие ветви черешен, слив, яблонь, груш; небо, его чистое зеркало — река в зеленых, гордо поднятых рамах… как полно сладострастия и неги малороссийское лето!
Вот увидите – совсем скоро на вашем столе появятся и белобокий картофель с ароматной петрушкой или укропом, сочный зелёный салат, редис, шпинат и щавель, сладкая черешня и клубника.
В её саду росла белая черешня, и из её ягод она, сидя в кресле под деревьями, вручную, шпилькой, извлекала косточки.
Однажды купила черешню и угощаю гостей – мою подругу и её мужа-венгра.
Вот увидите – совсем скоро на вашем столе появятся и белобокий картофель с ароматной петрушкой или укропом, сочный зелёный салат, редис, шпинат и щавель, сладкая черешня и клубника.