Княжич подносил к огню то цепь золотую с медвежьими головками или чешуйчатый золотой пояс, то жуковины (перстни) яхонтовые и изумрудные, то крестики, монисты, запястья, запонки драгоценные; любовался ими, надевал ожерелья себе на шею и спрашивал дьяка, идут ли они к нему; брал зерна бурмицкие и лалы в горсть, пускал их, будто дождь, сквозь пальцы, тешился их игрою, как настоящее дитя, — и вдруг, послышав голос в ближней комнате, бросил все кое-как в ларец.
Великий князь ласково кивнул послу; и дворяне цесарские, один за другим, поднесли с коленопреклонением монисто и ожерелье золотые, пятнадцать московских локтей венедитского (венецианского) бархата «темносинь гладок» да сыну первородному великого князя платно «червленый бархат на золоте, с подкладкою синего чамлата».
Близ Константино-Еленовских ворот князь Холмcкий, Аристотель и Хабар встретили процессию. Они бросились к начальникам ее и предлагали им богатый выкуп, чтобы они отпустили своего пленника. К друзьям Антона присоединилась молодая, прекрасная женщина: она положила в складчину их золотую цепь, монисты и другие богатые женские украшения. Это была Гаида.
Снова замешательство выразилось на лице девки. Прекрасные глаза подернулись как туманом. Она спустила платок ниже губ и, вдруг припав головой к белому личику ребенка, державшего ее за монисто, начала жадно целовать его. Ребенок упирался ручонками в высокую грудь девки и кричал, открывая беззубый ротик.
Миропа Дмитриевна, в капоте-распашонке, в вышитой юбке, в торжковских туфлях и в малороссийских монистах, сидела под тенью в своем садике и пила на воздухе чай.
Женщины в многослойных цветастых юбках плясали в середине огненного круга под гитары и бубны, и сверкали в ночи золотые мониста на высоких грудях и белоснежные улыбки на смуглых лицах.
Ей показалось, что сейчас этот вихрь, где мелькали пёстрые юбки, голые смуглые руки, звенели мониста, развевались платки, что сейчас этот вихрь подхватит её и унесёт далеко-далеко, откуда нет возврата.
Женщины в многослойных цветастых юбках плясали в середине огненного круга под гитары и бубны, и сверкали в ночи золотые мониста на высоких грудях и белоснежные улыбки на смуглых лицах.
Полные розовые губы,ровный не по возрасту ряд жемчужных молочных зубов и тяжёлые непокорные чёрные косы с вплетёнными серебряными монисто.
Ей показалось, что сейчас этот вихрь, где мелькали пёстрые юбки, голые смуглые руки, звенели мониста, развевались платки, что сейчас этот вихрь подхватит её и унесёт далеко-далеко, откуда нет возврата.